Призрачный амбар - Джон Вердон

— Ничего.

— Что бы там ни произошло, дело серьёзное и связано с Ранзаком.

— Если что-нибудь узнаю, позвоню.

Насторожившись из-за тона Гурни, Мадлен и Клейборн стояли по другую сторону стола. Любопытство на их лицах было почти карикатурным.

— Ранзак не явился в участок на назначенный забор ДНК. Потом в полицию поступил звонок, и, судя по реакции, случилось что-то серьёзное.

— Автомобильная авария? — предположила Мадлен.

— Или что-нибудь похуже? — с надеждой добавил Клейборн.

Мадлен и Гурни вернулись к себе в номер. Они устроились в креслах с высокими боковинами, стоявших друг напротив друга на противоположной от кровати стороне комнаты. Договорились не строить догадок о характере происшествия. Другое дело — думать о нём. Чтобы унять мысленную карусель, Мадлен познакомила мужа с несколькими упражнениями на расслабление, которые он никак не мог принять всерьёз.

Занятие в конце концов прервал отчаянный стук в дверь.

Гурни открыл и увидел Клейборна с безумным взглядом и раскрытым ноутбуком в руках.

— Это какое-то безумие! Смотрите!

Он развернул ноутбук экраном к Гурни.

На экране был сайт «Трай-Каунти стар». Жирный заголовок занимал почти всё пространство.

СРОЧНАЯ НОВОСТЬ!!!!

ДОН РАНЗАК, МИЛЛИОНЕР-ПРОВИДЕЦ, НАЙДЕН МЁРТВЫМ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО САМОУБИЙСТВО

Мадлен подошла к Гурни в дверях. Они хором пробормотали: — Господи.

— Да тут десять раз «господи» скажешь! — воскликнул Клейборн.

— Подробности есть? — спросил Гурни.

Клейборн покачал головой. — Только то, что события развиваются стремительно, следите за обновлениями, дополнительная информация появится позже. Не верится, что этот мерзавец покончил с собой.

— Мне тоже. Спасибо, что сообщили.

— Это просто… просто невероятно!

— Согласен. Мне нужно кое-кому позвонить.

Клейборн не сразу понял намёк.

— А. Конечно. Я буду внизу. — Он закрыл ноутбук и попятился.

Гурни закрыл дверь и посмотрел на Мадлен.

— Звони, — сказала она. — Узнай всё, что сможешь.

Он позвонил Барстоу.

— Ты слышала новости?

— Да.

— Где ты и что можешь рассказать?

— Я на месте — возле сарая, где были закопаны женщины. Тело Ранзака как раз грузят в машину судебно-медицинской службы. Его нашли на водительском сиденье собственного автомобиля. Девятимиллиметровый «Глок» в правой руке, входное отверстие в правом виске, левая сторона головы разнесена. Фрагменты экспансивной пули застряли в оторванной части черепа и в обивке крыши машины. Со стороны водителя всё залито кровью — как и следовало ожидать.

— Нет сомнений, что это Ранзак?

— Ни малейших.

— Кто обнаружил тело?

— Хоскинс и ещё шестеро полицейских из Гладстона.

— На какой вызов они приехали?

— На сообщение от Ранзака, похожее на предсмертную записку.

— Похожее?

— Там не было слов «я собираюсь покончить с собой», но горечь и ощущение окончательности были совершенно явными.

— Кому он его отправил?

— Траутману, Хоскинсу, окружному прокурору, Лоуренсу Слоуну, Джорджу Страму и Стюарту Уилмоту.

— Местонахождение указал?

— Не в самом сообщении. Но едва Хоскинс его получил, он запросил у телефонной компании место отправки. Не слишком точно: здесь местоположение телефона редко удаётся определить точно. Но достаточно близко, а свежие следы шин, ведущие с соседней дороги к призрачному сараю, помогли.

— Слоун и Уилмот как-нибудь отреагировали на свои копии сообщения?

— Не знаю. Спроси Хоскинса, если он ещё с тобой разговаривает.

— Ты читала сообщение?

— Да. Оно было последним в папке отправленных на телефоне Ранзака. Телефон лежал рядом с ним на сиденье машины.

— Что подсказывает тебе чутьё насчёт его подлинности?

— Злость в нём кажется настоящей. Если честно, пугающе настоящей.

— Жаль, что оно не написано от руки.

— Теперь никто ничего не пишет от руки. Даже предсмертных записок.

— Можешь прислать мне копию?

— Как только закончим разговор.

— Что-нибудь ещё хочешь добавить?

— Думаю, весьма вероятно, что ДНК и отпечатки пальцев Ранзака, которые мы теперь получили после его смерти, совпадут с тем, что нашли на месте преступления.

Она закончила разговор, и через минуту сообщение появилось на телефоне Гурни.

Он прочёл его, поражённый ядовитой ненавистью, а потом перечитал.

У меня был идеальный план для Гладстона.

Три шлюхи пытались его уничтожить.

Врали обо всём. Поддерживали Уилмота

своими деньгами и ложью. Ненавидели нас. Они

заслуживали смерти. Лоуренс Слоун, гнилая

аристократическая мразь, должен заплатить за свои грехи;

а Уилмот должен заплатить дороже всех.

ЗАСТАВЬТЕ ВСЕХ ЭТИХ МЕРЗАВЦЕВ ЗАПЛАТИТЬ!!!

Гурни надеялся, что Траутман и окружная прокуратура окажут на остальных получателей сообщения — особенно на Джорджа Страма — всё возможное давление, чтобы это проклятое сообщение не стало достоянием общественности. Вот уж поистине призыв к насилию…

Гурни потребовалось время, чтобы больше не представлять безумные события, которые могли развернуться под лозунгом «Заставьте мерзавцев заплатить». Члены Братства только и ждали бы возможности начать стрелять и грабить. Многие сторонники Ранзака охотно к ним присоединились бы. Праведное возмездие — мотив столь же соблазнительный, сколь и опасный.

Наконец Гурни сумел отогнать эти мысли, осознав, что воображаемые картины будущих разрушений — не то, на что стоит тратить время. Проблем хватало и в настоящем.

Природное любопытство сыщика подталкивало его поехать в кемпинг и попытаться каким-нибудь способом пробраться туда, где произошло предполагаемое самоубийство, если это действительно было самоубийство. Но здравый смысл взял верх. Траутман наверняка выставил бы плотное оцепление, привлекая добровольцев из полицейских управлений всех посёлков округа. При таком накале страстей его скорее арестуют, чем подпустят к призрачному сараю.

Несмотря на ошеломляющую новость о смерти Ранзака — и на сообщение, похожее не только на предсмертную записку, но и на косвенное признание в трёх убийствах, — Гурни снова оказался в неприятной роли пассивного наблюдателя, ожидающего следующего важного открытия: кому принадлежали ДНК и отпечатки пальцев на предметах, накануне изъятых из офиса кемпинга? Всё больше обстоятельств указывало на Ранзака, но до полной уверенности было ещё далеко.

Он рассказал Мадлен всё, что узнал от Барстоу, и показал копию «предсмертного» сообщения.

Она медленно прочла текст, всё сильнее хмурясь.

— Много ли ты на самом деле знаешь об этом человеке?

— В подростковом возрасте он был как минимум хулиганом, а возможно, и сексуальным хищником. К двадцати с небольшим стал всё более состоятельным управляющим не слишком щепетильного хедж-фонда. Долгие годы общался с сомнительными типами вроде Харлана Стоуна, Тайсона Грока и Джонни Лемино. Вернувшись в Гладстон, сделался харизматичным политиком со спорными планами. Одни его боготворили, другие ненавидели.

— Всё это очень общие сведения. Но ты же говорил с ним лично, у него дома. Должно быть, у тебя сложилось более конкретное представление о нём.

— Казалось бы. Но с такими людьми, как Ранзак, трудно понять, что они собой представляют: настолько тщательно выстроен их образ,