Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
— Если я верно понял, шанса переубедить тебя нет?
— Так точно, — злорадствовал маньяк. — Имя, друг, назови мне имя.
— Но почему не выберешь жертву сам? Разве у тебя нет логики, согласно которой ты действуешь?
— Сегодня не ты задаешь вопросы. Мой черед. Я спрошу в последний раз и, если не услышу ответа, просто положу трубку и начну кровавую баню… — убийца выдержал театральную паузу. — Имя. Произнеси его или замолчи навек.
Влад еще толком не пришел в себя, но уже знал, что скажет. Это решение окончательно закрепилось во сне, в череде беспокойных мыслей и видений, которые сменяли друг друга вспышками. Возможно, оно было жестоким и даже подлым. Но Светлову пришлось ткнуть пальцем. Его вынудили. Буквально заставили.
— Денис, — обреченно прохрипел он. — Денис Левченко.
— Принято, — довольно молвил убийца и, не прощаясь, уступил место в эфире коротким гудкам.
Только тогда Светлов осознал всю серьезность игры, в которую оказался втянут. Но отступать было некуда. Он вернул телефон под подушку и вновь забылся сном. Тревожным, неприятным, едва ли не горячечным, но все же сном…
Глава 16
Глава 16
5/7
Страшный грохот спугнул дремоту. Владу казалось, прошли мгновения с тех пор, как он закрыл глаза. Однако настенные часы были неумолимы в своем вердикте: четырнадцать пятьдесят пять.
Сонную беспомощность будто ветром сдуло. Светлов опустил ноги на пол и поднялся на выдохе. Неизвестный колотил в дверь так сильно, что картина на стене в коридоре заметно подрагивала. Предчувствие не обмануло: это был Клим. Бледный, с безумными бесцветными глазами и взмокшими волосами, он выглядел как призрак самого себя. Не требовалось слов, чтобы понять:произошло страшное, вероятно, непоправимое. И все же Влад осмелился уточнить:
— Что случилось?
— Денис… — Вавилов тяжело дышал и захлебывался.
— Он живой? — Светлову чудилось, что кровь в его жилах похолодела.
— Не думаю. Впустишь?
— Да, конечно, проходи.
Они едва разошлись в тесной прихожей. Влад велел гостю располагаться, а сам отлучился в ванную под предлогом умыться и почистить зубы. Нет, все это и впрямь не помешало бы после запойного, неприлично долгого сна, но основная задача была иной: взглянуть на себя в зеркало и понять, способно ли это помятое лицо на убедительную ложь, или же проще сразу открыться Климу, сознаться в малодушии и предательстве?
Окатив припухшие глаза ледяной водой, Светлов выпрямился и утерся полотенцем. В отражении он увидел потрепанного, но довольно спокойного себя. Ни намека на панику или раскаяние, лишь тот самый «покерфейс», с которым хоть сейчас садись за игорный стол. Удивившись собственному хладнокровию, Влад на всякий случай выдавил из блистера таблетку аспирина, кинул ее в рот, запил водой из-под крана и вернулся в комнату.
— Я… я тут похозяйничал немного, извини, — Вавилов неловко указал на открытую бутылку виски из мини-бара.
— Ничего страшного. Но тенденция тревожная, врать не буду.
— Ты о чем?
— О том, как ты, чуть что, напиваешься, — Влад недобро взглянул на приятеля. — Поверь, я знаю, как это работает. И как быстро ты становишься рабом лампы, то бишь бутылки. На себе проверено.
— Это не «чуть что». Денис пропал без вести из собственной квартиры.
— Как это вскрылось?
— Соседи рано утром позвонили в полицию. Сказали, что ночью слышали шум и крики, но никто не отреагировал. Там дом такой, ты помнишь, маргинальный, ежедневные концерты. А утром бабуля с его лестничной клетки заметила, что дверь приоткрыта. Заглянула и ужаснулась: все в крови, коляска переломанная валяется, клоки волос…
— А сам он куда делся?
— Не знаю, — Клим смотрел в пол и едва шевелил губами. — Все утро об этом думаю. Пока один бред идет в голову.
— Типа чего?
— Ну ты же говорил, что эта жертва будет последней…
— Не я, а этот психопат, — перебил Светлов. — Но в целом так и есть.
— А что, если в этот раз жертва будет принесена буквально — в ритуальных целях?
— Думаешь, он настолько безумен?
— Этот человек болен, тут двух мнений быть не может, — Вавилов глотнул виски из горла. — Других причин похищать человека из его квартиры просто нет. Я это чувствую, Дэн мертв.
— А как же золотое правило всех расследований? Ну это, «нет тела — нет дела», — Влад закинул ногу на ногу.
— У тебя предвзятое мнение о том, кто работает в органах… В моем отделе парни сверхурочно спины ломают, чтобы повышать раскрываемость, и премий за это не просят. Далеко не все мы циники и твари прожженные.
— На такое я даже не намекал, правда, — замотал головой Светлов. — Просто как опера понимают, что это убийство, а не, к примеру, похищение?
— Поверь, место расправы ни с чем не спутать. Один раз увидишь — запомнишь навсегда. К тому же, есть еще кое-что…
— Говори, — невольно напрягся Светлов.
— Там у него на кухонном столе нашли записку. Она нам адресована.
— Не томи.
— В ней Денис очень туманно намекает на то, что это было добровольно. Сейчас зачитаю, мне ребята фотку сделали, — Вавилов открыл снимок в галерее.
Нам всем однажды придется ответить за свои прегрешения. Рано или поздно — в моем случае не имеет значения. Возможно, поэтому я не боюсь, а просто жду, призываю расплату. И если этот выбор даст шанс другим на исправление, значит, все было не зря. Надеюсь, эта жертва будет не напрасной и убережет тех, кто мне дорог. Простите за излишний пафос. Возможно, это мои последние слова, а они другими не бывают…
— Откуда он знал, что убийца вновь к нему заявится?
— Понятия не имею. Может, потому что это уже случалось однажды? В любом случае страшно, — Клим задумался. — Страшно, что он осознанно допускал такую возможность и верил, что роль «лишнего» уготована именно ему.
— Возможно, это лучший из вариантов, — пожал плечами Светлов.
— О чем ты?
— Это не жизнь была, а лишь пародия. После бурной молодости в роли красавца и спортсмена оказаться немощным в зрелости, прикованным к инвалидной коляске… Такое хуже смерти, как по мне. Ты не согласен?
— Нет, — без промедления отозвался Клим. — Каждая жизнь ценна. А ты