Свидание с Ангелом Смерти - Екатерина Владимировна Новак

Робин приближался. Его широкий плащ развевался на ветру, и казалось, что он не идет, а прямо-таки плывет в клубах утреннего тумана.

Покровская отвела от него взгляд, и оцепенение спало. Она вспомнила про Мишель и посмотрела на приближающуюся к ней черную фигуру. Где же ее подруга? Не может же она прятаться где-то за ним?

Робин подошел, и Саша увидела его лицо и темные чарующие глаза. Она не могла оторваться от них и вместе с тем словно теряла нить происходящего. Только эти глаза. Только они, и ничего кроме них. Они не были добрыми и не были злыми. Пустые, но такие глубокие, словно омут, и Саша погружалась и погружалась в этот омут с головой, забывая обо всем. Но вдруг он отвел взгляд, и девушку отпустило. Она заметила, что мужчина достал из кармана телефон, что-то набрал на клавиатуре и отправил.

— Это был ты… ты был на кладбище в Вышеграде, и с тех пор следишь за мной! — догадалась Саша, но Робин молчал.

— Мишель с тобой нет… Где она? Что ты ей сделал? Как ты управляешь мной?

Он опять поймал ее взгляд, и Саша снова стала ощущать, как постепенно сознание покидает ее. Из последних сил она дернулась, закрыла глаза рукой и хотела уже было рвануть прочь, но не успела сделать и шагу назад, как раздался властный мужской голос:

— Стой.

Саша почувствовала, что не может сопротивляться ему. Более того, она пошевелиться не могла.

— Не пытайся устоять передо мной! Еще ни один человек не уходил от меня. Тем более такой, как ты, весь пропитанный собственной виной.

Покровской стало страшно. Чего он хочет от нее? Зачем пригласил ранним утром в место, где никого нет? Он причинит ей вред. Он точно причинит ей вред.

Саша ощутила рядом его тяжелое дыхание, но ничего не могла поделать. Она полностью оказалась в его власти. И тут внезапное:

— Прыгай.

Она так и не поняла, была ли то мысль в ее голове, или Робин продолжал говорить. Она, предпринимая последнее усилие отвлечься, посмотрела на его губы, но не увидела их шевеления. Однако слышала:

— Прыгай. Ты больше не сможешь жить с этим. Ты виновата. Только ты. Не смогла совладать со своими пагубными чувствами. Обидела ту, кто пригрел тебя и вывел в свет.

В груди у Саши что-то сжалось с такой силой, что она не могла вздохнуть. Но вдруг почувствовала свободу. Она скорчилась, обняла себя руками, невольно пытаясь оградиться от воздействия гипнотизера. Но тот явно «отпустил» ее не просто так. Как кот, который играет с мышкой: сначала поймает, потом ослабит хватку. И так до тех пор, пока не нанесет смертельный удар.

Робин знал ее тайны. Она сама ему их рассказала. Теперь Саша была уверена, что тогда, в фонде, он не просто так отвел ее в сторону. Он видел ее слабость. Он хотел знать все. Понял, что они идут по его следу, и искал рычаги давления, чтобы однажды остановить.

— Моя смерть тебе не поможет. — Покровская осмелела настолько, что смогла выдавить это из себя. — Они все равно найдут тебя. Ты за все заплатишь.

И тут снова тяжелая боль в груди и снова то ли слова вслух, то ли мысли:

— Ты разлучница. Ты предала лучшую подругу, ты увела ее мужчину. Ты позор для семьи. С таким грузом жить нельзя.

Саша закричала и схватилась за голову. Ноги подвели ее, и она осела наземь возле ног своего мучителя.

— Как ты это делаешь?! — спросила она, пытаясь открыть глаза и снизу вверх взглянуть на Робина. — Зачем так мучаешь меня?

— Я ничего не делаю, — спокойно произнес тот. — Ты сама угнетаешь себя. Мой дар лишь помогает осознать тебе грехи и дает шанс их искупить.

— Что я тебе сделала? — плача, корчилась Покровская. — Я вовсе не богата, как другие жертвы. Ты ничего не сможешь получить от меня.

— Богат твой жених. За него я возьмусь следующим. Жаль, что ты уже не узнаешь, в чем он винит себя, уверен, тебе было бы интересно. А теперь встань и иди.

— Я беременна! — зарыдала девушка. — Пощади…

На мгновение ей показалось, что что-то дрогнуло на лице у истязателя, но он так и не отпустил ее.

— Время искупления, сестра.

Саша, завывая от вполне ощутимой физической боли, которая разливалась все дальше по телу, с трудом поднялась с колен и развернулась по направлению к парапету. Она, насколько могла, сопротивлялась воздействию мужчины, но это было сравнимо с тем, как если бы песчинка, затянутая торнадо, попыталась выбраться на волю.

Покровская вспомнила Мишель. Вспомнила их первую встречу в аэропорту Рима, нелепую погоню на такси, поход в морг и то, как они гуляли по магазинам. Перед ее глазами, будто на экранном полотне, мелькали полузабытые моменты из их приключений, кусочки их совместного счастья. Как же она могла с ней так поступить! Как могла допустить то, что Генри начал испытывать к ней самой чувства! Как могла ответить на его поцелуй!

О нет, она недостойна жить! Быть может, если она исчезнет, то у Мишель и Генри все наладится. Они помирятся, снова сойдутся, и все опять будет хорошо. Вот оно — ее искупление.

Но почему так тяжело?

Саша не заметила, как подошла к парапету и взглянула вниз. Как страшно! Как страшно сделать последнее усилие и оказаться в этих быстрых холодных волнах.

— Не медли, — послышался голос в ее голове, и Покровской показалось, что ее режут тысячи ножей.

Девушка зажмурилась. Ее будто одолела мощнейшая мигрень: когда не можешь смотреть на свет без чувства, что сейчас все внутренности вылезут наружу через желудок. Виски и затылок сдавило, а сердце пустилось вскачь.

— Не живи с этим камнем на сердце. Прыгай.

Нет, что угодно, но только избавиться от этого ощущения! Только больше не чувствовать его…

Она наклонилась над бортиком и разлепила глаза. Сейчас все закончится. Сейчас она погрузится в блаженную тишину. Больше не будет вины. Больше не