Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

С самого утра мама разделывала и нарезала мясо, затачивая тупые ножи на точильном камне. Мы с братом медленно просыпались от шума, приоткрывали дверь в нашу комнату и наблюдали, как мама работает. На ней были старые красные пластиковые тапочки, которые скрипели с каждым шагом. Сгущённая кровь коровы, заполнявшая восемнадцатилитровую ёмкость для кулинарного масла. Багровые люминесцентные лампы в витрине, мигавшие, как уставшие глаза мамы. Распечатанный календарь, полный фотографий западных красавиц, бегущих по песку в ярко-красных купальниках. Всё вокруг нашей комнаты было красным. Ослепительно красный мир. У мамы тоже был красный лак для губ, когда она поворачивалась, чтобы позвать отца. Он включал водонагреватель, чтобы помыть лицо и волосы, а мама сидела, сгорбившись на кухне, расставляла тарелки на низком обеденном столе и раскладывала свежеприготовленный рис по мискам.

«Суки сказала, что видела тебя вчера. На железнодорожном переезде».

Лицо отца омрачилось, когда он копался в своём рагу из пасты твенджан, выискивая редкие твёрдые ингредиенты. Он начал отращивать усы несколько дней назад, и теперь, если смотреть сбоку, напоминал Кларка Гейбла в фильме «Унесённые ветром». Он оставил ложку, будто собирался её бросить, встал, покраснев, и вышел из магазина. Долгое время железнодорожный переезд — который теперь был переездом только по названию, так как поезда там больше не ходили, — был более известен как район красных фонарей, полный пабов и мотелей, а также двух ночных клубов для взрослых. Из-за этого, если тебя видели там, это означало, что у тебя роман. Мама собрала еду, которую отец съел всего несколько кусочков, и последовала за ним. Мы с братом почувствовали, что что-то не так, и надеялись, что остаток дня пройдёт без происшествий. Мы забрались обратно в кровати, укрылись одеялами, спрятали холодные руки под мышки и снова заснули.

Суки была соседкой, на два года старше мамы, которая работала барменшей в заведении, где подавали традиционные напитки, на железнодорожном переезде. Конечно, маме было бы лучше, если бы Суки сразу пошла на работу, чем зашла в мясную лавку, но каждый день, без исключения, Суки открывала дверь в магазин и кричала: «Доброе утро, начальница!»

Как только напольные плитки перестали излучать тепло, брат решил, что больше не может выносить холод, и ему нужно включить котёл. Он вышел из комнаты в термобелье. Через щель в приоткрытой двери я увидела, как Суки достала йогурт из своей сумки и предложила его отцу, помахав ему рукой.

«Давайте послушаем показания этого свидетеля», — сказал отец.

У Суки был зазор между зубами, а также плоское лицо и нос, что делало её на первый взгляд похожей на дурочку, но, как и следовало ожидать от человека, который имел дело с деньгами, она была сообразительной и умела защищать свои интересы. Она посмотрела на маму, но мама покачала головой, выглядя так, будто вот-вот расплачется.

«Давайте не будем этого делать сегодня, — сказала Суки. — Я тоже иду на работу, и…»

«Это не займёт много времени. Просто подтвердите мне одну вещь. Вы уверены, что это была она, кого вы видели вчера на железнодорожном переезде?»

Суки взяла паузу, чтобы перевести дух, затем виновато посмотрела на маму, прежде чем сказать: «Что вам могло понадобиться возле железнодорожного переезда? Миссис Шим, скажите ему, что он вас неправильно понял. Когда я когда-либо говорила такое?»

Суки была хитра. Она, должно быть, заметила пассивность мамы и подумала, что сможет легко обмануть её и спасти себя, солгав. Брат был в школе днём, поэтому он не слышал, но я была дома и делала раскраски, когда отчётливо слышала, как Суки сплетничала маме. Теперь она выбежала из магазина, как будто её облили горячей водой, а мама стояла неподвижно, склонив голову, словно её окунули в ледяную воду.

«Я давно знаю о вашем заблуждении, что я вам изменяю, но я никогда не думала, что вы придумаете такую ложь из-за этого».

Примерно в обеденное время того дня женщины из района заказали острый суп с морепродуктами для папы и позвали его поесть на одной из низких скамеек, а мама сидела в дверях и жадно ела мокрый рис.

Позже было доказано, что мама невиновна. Другие женщины из района часто видели, как папа посещал мотели возле железнодорожного переезда. Чувствуя такое же разочарование поведением папы, как и мама, другие женщины начали по очереди нападать на него, говоря, что предпочли бы есть овощи, которые дешевы и полезны, приготовленные настоящим холостяком, чем мясо с высоким содержанием холестерина. Так мясная лавка «Полуденная» стала мясной лавкой «Круглосуточная», и беспокойства мамы с каждым днём росли. Но поведение папы оказалось не тем обычным романом, который представляли себе мама и дамы из района. Пройдёт много времени, прежде чем правда будет раскрыта.

Даже мой отец, который казался вечно молодым и красивым, не смог победить течение времени. По мере того как ухудшался его диабет — ещё одно заболевание, переданное ему от его отца, — он заметно истощался и терял привлекательность, и вскоре превратился в невзрачного мужчину средних лет, лишённого тех аккуратных черт, которые были у него в молодости. Как раз в тот момент, когда ненависть и обида мамы на него начали утихать, пришло заказное письмо с уведомлением о том, что мы должны выставить мясную лавку на аукцион. Мама протянула отцу конверт с красным предупреждением о том, что его должен открыть только адресат, — руки дрожали, словно она передавала уведомление королю. Отец отвернулся от мамы и выпил свой тёплый соджу с измученным видом.

Причиной того, что он почти каждый день посещал мотели возле железнодорожного переезда, была игра в хвату. Его долг увеличился после того, как он проиграл деньги, которые одолжил у женщин, когда-то бывших его поклонницами, и теперь даже мясная лавка «Круглосуточная», которая помогала ему, принося хотя бы немного денег, исчезла в одночасье.

За день до предстоящего аукциона изъятия имущества отец налил себе стакан соджу и залпом выпил его, сел в старую, потрёпанную машину, которая была последним имуществом нашей семьи, и врезался в паб на железнодорожном переезде, покончив с собой. Мама оформила страховой полис и сняла сбережения, которые тайно хранила для него. Она использовала деньги, накопленные по облигациям, которые должны были созреть через месяц, чтобы оплатить ущерб, нанесённый пабу, и похоронные расходы. На небольшую сумму, которую она получила в качестве компенсации, она погасила долги отца соседям. Затем она перевезла нас в более скромную квартиру с двумя спальнями. Последнее, что наша плачущая мама взяла из мясной лавки, после того как осмотрела всю остальную изношенную бытовую технику и мебель, — это три