Допрос - Джеффри Дивер

Лицо Холмса потемнело.

— Кто? — спросил Тони, и сердце ухнуло вниз.

— Джонни.

— Чёрт. — Тони закрыл глаза. Гнев и отчаяние захлестнули его.

— Что случилось? — спросил Мэтт.

— Снайпер.

Тони усилием воли подавил тошноту. Потянулся к стакану воды с крышкой, стал тянуть через трубочку. Заметил: остался последний пластиковый контейнер.

— Стрелка установили? — спросил Мэтт мрачно.

— Пока нет. Наводим справки. Но вы же знаете кардосовцев. Имени мы не узнаем.

Картель умел заставить молчать самых разговорчивых.

— Джонни, — пробормотал Тони.

«Я думал, шутник здесь я. Эль-Пасо...»

— Другие пострадавшие есть?

— Нет. Как только Джонни упал, они бросили гранаты и отошли.

— Зачем зажигательные? — спросил Тони.

Холмс кивнул.

— Внутри было немного товара. Окси и фент. Не хотели, чтобы достался посторонним. Вот вам и ответ. Остальные агенты вытащили вас почти в последний момент.

Фентанил... Объяснял дезориентацию и эйфорию.

И то, насколько близко он был к смерти. Грамм на грамм — самый опасный наркотик на планете.

— Разведданные говорили, что там никого нет, — сказал Мэтт неподвижным лицом, с яростью в голосе.

Из-за этой ошибки погиб добрый, смелый, весёлый человек.

— Знаю, — сказал Холмс.

— Мы не шли туда вслепую, — продолжал Мэтт. — Сначала встали в четырёхстах ярдах, потом в ста. Никаких признаков жизни. Сканировали эфир. Всё чисто. Здесь что-то не так...

Холмс промолчал, но покосился в коридор.

— А, вот и она. — В комнату стремительно вошла женщина лет тридцати пяти — привлекательная, строгая, с туго забранными в хвост волосами, с сумкой для ноутбука на плече. На ней тоже был жетон Министерства юстиции, но она работала на другую команду. ФБР.

Ши Толбот — Оперативная группа по иностранным наркоперевозкам, Даллас. Иначе говоря — «Охотники на картели».

— Как вы себя чувствуете? — Взгляд скользнул по обоим.

— Не тяжело. Но ещё мутит, — сказал Тони.

Мэтт промолчал — переваривал, видимо, смерть Бойда.

Толбот расстегнула тёмно-синий пиджак — под ним оказалась плотная накрахмаленная белая блузка, серая юбка.

— Вам повезло. Много фентанила и... — Её взгляд прошёлся по их лицам, она подняла руку. — Ладно. Извините. Вы в этом работаете.

Красивая, и взгляд цепкий — но с острыми углами. Женщины в этом бизнесе нередко такими становятся... по необходимости. Тони знал: много смеяться она не будет. По шкале юмора Толбот находилась на одном конце, Бойд был на другом.

Девятнадцать лет он прожил с женой, с которой познакомился ещё в школе. Люси улыбается часто. Надо бы ей позвонить. Знает ли она, что он в больнице?

Мысли о семье оборвало — и с внезапной тяжестью пришло: ФБР? Это могло означать только одно. Он вспомнил слова Мэтта.

«Здесь что-то не так...»

— Группу подставили, — сказал Тони с гримасой.

— Точно, — тихо сказал Мэтт. — Конечно.

Толбот переглянулась с Холмсом, и тот выложил главное прямо:

— Похоже, кто-то сообщил картелю Кардосо, что вы идёте — и что Джонни Бойд ведёт группу.

— Значит, его убийство планировалось заранее. Специально снайпер, — продолжил Тони.

Толбот кивнула.

— Застрелить Бойда на улицах Эль-Пасо — американской территории — нельзя: это сразу Вашингтон. А начальник DEA, погибший в бою на наркоперевалке мексиканской земли? Ещё одна смерть в наркоторговых разборках.

— «Ещё одна смерть», — процедил Мэтт с горечью — но не на неё, Тони понимал. Он перевёл напряжённый взгляд на Толбот. — Ла-Пьедра за этим стоит?

— Скорее всего, — сказал Холмс.

Главный каратель картеля Кардосо. Прозвище означало «Камень» — Manuel Santos. Социопат и убийца, известный абсолютной бесстрастностью. Никогда не злился, никогда не повышал голоса. Никогда не смеялся и не радовался. Достоверно известно: на его счету больше трёх десятков убийств, нередко он оставлял головы жертв на публичных местах — напоминание о том, где должны лежать симпатии. Ла-Пьедра был призраком: ни мексиканские, ни американские правоохранители не знали, где он спит и спит ли с кем-нибудь. Оставался невидимым, хотя американцы обещали за него десять миллионов долларов, а Мексика назначила поменьше, но тоже внушительную сумму. Каждый в этой измотанной стране понимал: тот, кто выдаст Ла-Пьедру, до первого песо не доживёт.

Тони знал: Мэтт питал к Сантосу особую ненависть. Тот убил первого партнёра Мэтта в ходе провальной тайной операции. Убил без всякой причины — просто так было удобнее: не идти в обход, а прикончить копа в переулке.

— Итак, — сказала Толбот, — этот допрос — попытка выяснить, кто вас сдал. Кто-то из полиции Эль-Пасо, кто-то из DEA или ещё кто-то?

Тони не удержался от короткого смешка.

— Ну... — Он развёл руками.

Толбот нахмурилась.

— Простите?

— Он спрашивает, — сказал Мэтт, — откуда вы знаете, что не он или я сдали группу?

Толбот деловито открыла сумку и извлекла блокнот и диктофон.

— О, мы как раз этого и не знаем. Поэтому я здесь.

Опросы проводились в разных комнатах.

Тони это не беспокоило, и Мэтта, он был уверен, тоже. Любой полицейский, проводивший допросы, знал: допрашивать двух свидетелей или подозреваемых вместе — пустая трата времени. Они подстраиваются друг под друга, корректируют слова на ходу. И самое главное: следователь должен сосредоточиться полностью на словах и языке тела объекта; кто угодно лишний — помеха.

— Слишком много поваров только портят бульон, — сказал Тони. Выражение собственного изобретения. Коллеги его почти никогда не понимали, но Тони считал его остроумным.

Мэтт двигался свободнее — у него щиколотка была цела, — поэтому Толбот забрала его в коридор. Потом вернётся поговорить с Тони. Холмс спросил, не хочет ли Тони кофе или газировки.

— Нет, спасибо, — ответил Тони — хотя было не так: он просто хотел, чтобы желудок оставался пустым.

Холмс вышел. Тони откинулся в своей сложной, но удобной кровати. Никаких осколков нет — это понятно, — но он снова прощупал тело.

Ещё раз. И ещё один раз.

Нет. Всё в порядке.

Чертовски повезло.

Надо бы позвонить Люси, но телефон остался в пиджаке, висевшем на спинке двери — тащиться через всю палату на больной щиколотке не хотелось. Стационарного аппарата не было.

Тони осмотрел комнату. На столике рядом с судном лежал мятый журнал Time. Дотянуться можно, но читать полугодовые новости — никакого желания.

За окном прошли двое солдат, хохотали, что-то обсуждали. В полной форме,