Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак
Миша перескакивала с одного языка на другой и периодически терялась, с кем и на каком говорить, но ее это не останавливало. Она, будучи совершенно уверенной, что все у нее под контролем, говорила с немцами на русском, с Сашей на немецком, с возмущенными соседями, которые пришли угомонить буянов, на лондонском диалекте английского языка…
Всех вновь пришедших встречали восторженными возгласами и гостеприимно усаживали за все тот же столик. Два англичанина, заслышав родную речь, с удовольствием присоединились к веселым посиделкам, и после их прихода стало еще шумнее.
В полночь Саша начала волноваться, почему так долго не возвращается Паоло. Она вышла, чтобы позвонить ему, но его телефон был выключен. Когда вернулась, вечеринка достигла своего апогея. Мишель, Николь и Олаф во все горло распевали песню группы Queen «We will rock you», а англичане пытались танцевать нечто, напоминающее лезгинку.
В этот момент на террасу вошел Паоло в компании хозяина гостиницы. Надо было видеть их лица! Так как из-за веселья их появления никто не заметил, им пришлось громко откашляться. Англичане, как плясали вприсядку, так и свалились на пол, немцы внезапно онемели, а Мишель подавилась и закашлялась. Саша с облегчением подскочила к Паоло. После объяснения недовольный хозяин гостиницы ушел, а вслед ему веселые дебоширы продолжили петь свою песню, но только шепотом.
Вдвоем с Паоло Саше удалось утащить Мишу в номер. Она громко возмущалась и кричала оставшимся европейцам:
— Друзья! Вы лучшие! Позвоните мне! Я знаю рецепт оливье.
С трудом им удалось уложить свою подругу, хоть она и вопила, что в голове у нее крутится бешеная карусель. На это Саша заявила, что «заземлит» ее по старой русской традиции, о которой она, имея наполовину русские корни, должна обязательно знать. Покровская поставила одну ногу Ринальди на пол, после чего подруга заявила, что ей стало легче, и что русские кое в чем-таки знают толк.
Как только внимательные друзья ушли, Миша медленно поднялась с кровати, прошла через номер, открыла дверь и выглянула наружу. Новые знакомые все еще сидели на террасе. Увидев ее, они радостно вскрикнули. Мишель улыбнулась. Веселье продолжалось!
8
Утренний подъем был тяжелым. Кто-то так долго и нудно колотился в дверь, что Мишель даже скинула левую ногу с кровати в попытке подняться и настучать назойливому гостю по голове. Сил у нее хватило только на это движение, поэтому она печально застонала, поняв, что стащить свое тело с постели не представляется возможным.
Утром она забыла запереть входную дверь, когда вползала в номер, и Саша уверенно протопала до кровати Мишель, со щелчком отдернула повязку с ее глаз и отпустила обратно. Итальянка вскрикнула. Та секунда, в которую ее веки вырвали из блаженной темноты, показалась ей адовыми муками.
— Вставай! — как ей почудилось, проорала Покровская.
— Громко. Слишком громко.
Миша поморщилась и сделала рукой знак, чтобы Саша говорила потише.
— Ты чего это? — весело засмеялась та. — Мы же выпили совсем немного.
— Говорил мне папа никогда не пить с русскими, — пробурчала итальянка, скидывая повязку и хмурым взором оглядывая все вокруг.
Она посмотрела на часы на прикроватном столике и застонала — было восемь утра.
Саша обрадовала подругу вестью, что Паоло дал им пятнадцать минут на сборы. Миша скептически ответила, что за это время она не успеет даже до ванной добраться, не то что собраться на экскурсию. Покровская утешила, что тогда они оставят ее здесь и заберут на обратном пути. Тут уж Мишель подскочила и начала спешно скидывать вещи в сумку.
Паоло поджидал их внизу, он был в хорошем расположении духа. Передал Мишель пару круассанов и большой стакан кофе, чтобы она могла позавтракать. В течение первого часа их поездки Паоло и Саша наслаждались блаженной тишиной, то и дело переглядываясь и улыбаясь друг другу. Сначала Мишель тщательно пережевывала булочки, запивая их кофе, а потом долго пыталась снова не уснуть. В конце концов, сдалась и задремала на заднем сиденье.
На АЗС Паоло вышел из автомобиля, чтобы заправиться. Девушки остались внутри. Саша вздрогнула, когда в тишине раздался голос Мишель:
— Ты должна знать, Алекса. Все, что я наговорила тебе вчера в кафе — бредни пьяной женщины.
— Я думала, ты спишь, — отозвалась Покровская.
— На самом деле, я люблю Генри, — словно не слыша ее, продолжала итальянка. — Не знаю, что нашло на меня, но это явно неправда.
— Хорошо, — немного помолчав, ответила Саша.
Она видела, как важно подруге донести эту информацию до нее. Она вспомнила вчерашнюю Мишель — хрупкую, скинувшую привычную маску сарказма… настоящую. Девушка повернулась к итальянке и увидела ее потерянный взгляд. Впрочем, уже через секунду Ринальди вновь взяла себя в руки.
— Я так смотрю, у Паоло вторая ночка задалась, да? — Она ехидно улыбнулась.
— Проснулась, — резюмировала Саша и закатила глаза. — Спи дальше.
— Вот еще, — фыркнула Миша. — Я выспалась и готова к подвигам!
Вскоре вернулся Паоло и повез их дальше. Через час на горизонте показалась Венеция.
— А вот и она! Серениссима! — воскликнула Мишель и объяснила Саше, что это всего лишь другое название этого города, и означает оно «Светлейшая». — Обожаю это место! Надеюсь, мы заблудимся.
— Ты чего? — удивилась Покровская и увидела, что Паоло посмеивается.
— Глупая! Заблудиться в Венеции — это лучшее, что с тобой может случиться! — провозгласила Мишель. — Только тогда ты увидишь ее подлинный лик.
Саша заметила на это, что вчера они уже поплутали по Вероне, и повторения больше не хочется. Ринальди только отмахнулась. Она открыла окошко и во все глаза смотрела на приближающийся город.
В Венеции нет автомобильных маршрутов, поэтому им пришлось оставить машину на стоянке и пересесть на вапоретто14. Дороги этого города представляли собой речные каналы, объединяющиеся в главный, Большой канал. Поэтому всюду, подчиняясь светофорам и следуя правилам дорожного движения, курсировали большие и маленькие речные трамвайчики. Они останавливались около пирсов, высаживая или набирая новых пассажиров.
Решено было прокатиться по полному