Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
Пока господин Пак слушал голос Ынок, на его лице появились морщины.
«Как мы собираемся обмануть господина Пака?»
Это, вероятно, был Чонги.
«Я уверен, что если мы предложим ему встретиться, он ничего не заподозрит и придёт. Если он скажет, что не может, мне придётся пойти к нему».
«А что насчёт мисс Ли?»
«Когда я позвоню позже, зайдите в офис и заберите её».
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Господин Пак нажал кнопку быстрого воспроизведения. Слышались какие-то шорохи, прежде чем голоса снова появились.
«Всё готово. Боже, у меня ужасно болят руки. Я больше никогда не хочу заниматься подобными вещами».
«Благодаря подобным вещам мы можем заработать хорошие деньги. Ох, повсюду волосы».
Господин Пак выключил устройство. К моему удивлению, он улыбался.
«Значит, они что-то замышляют, — сказал он. — Пожалуйста, притворитесь, что вы ничего об этом не знаете».
Я вернулась к своему столу — руки дрожали — и отправила мужу текстовое сообщение.
18:00, проследите за машиной господина Пака. И подготовьте отряд быстрого реагирования или что-то подобное. Это очень серьёзно.
Он не ответил. Я с тревогой смотрела на настенные часы, пока господин Пак спокойно напевал. В 17:40 он встал.
«Я пойду первым, — сказал он. — Если вы получите какие-либо сообщения от кого-либо из команды, просто подчинитесь и следуйте их указаниям. Кто знает? Возможно, вы увидите что-то очень интересное».
Едва он ушёл — не прошло и пяти минут, — как зазвонил офисный телефон. Это был Чонги.
«Мисс Ли, немедленно спуститесь на первый этаж. Я в серебристом "Сонате". Заприте двери и оставьте ключ в охраняемой будке».
Я повесила сумку на плечо. Если этот разговор был записан, мой муж знал бы, что я в опасности. Я взяла ключ со стола Ынок и заперла двери. Отдала ключ охраннику, который дремал в будке, и повернулась, чтобы увидеть, как машина подала три коротких сигнала. Это был серебристый «Соната». Я села на переднее пассажирское сиденье, сохраняя полное невозмутимое выражение лица. Всё это время, пока он ехал, Чонги не произнёс ни слова.
Примерно через десять минут мы приехали к ресторану, где подают жареное мясо кальби, на окраине города. Официантка отвела нас в специальный гостевой номер на втором этаже. Чонги и официантка обменялись неразборчивыми взглядами. Он взял у неё пять комплектов столовых приборов и энергично кивнул. Казалось, это был какой-то секретный код. В руке Чонги был чёрный пластиковый пакет, в котором находилось что-то прямоугольное. Чонги открыл дверь в отдельную комнату и оказался лицом к лицу с Ынок и господином Паком.
«Вы все сказали, что у вас есть что-то важное, о чём нужно поговорить. Что здесь происходит?»
Господин Пак улыбнулся. Трудно поверить, что этот человек столкнулся с таким количеством чудовищ — возможно, даже сам был чудовищем, — учитывая, насколько безупречно было его лицо. Едва я вошла в гостевой номер, официантка закрыла дверь. Моё сердце упало. Я крепко сжала сумку, сгорбилась и нашла свободное место.
Раздались три выстрела из пистолета: «Бум, бум, бум!»
Я зажмурилась и опустила голову на стол. Я не слышала криков и не чувствовала запаха крови.
«Похоже, даже начальник полиции спецназа решил присоединиться к нам», — тепло поприветствовал кто-то господина Пака. Начальник полиции спецназа? Мой муж сумел собрать каких-то надёжных ребят из отряда быстрого реагирования? Я продолжала держать голову опущенной. В этот момент что-то коснулось моего плеча. Тёплая, нежная рука. Я слегка подняла голову, чтобы взглянуть на эту руку. Коротко подстриженные ногти, мелкие морщинки на коже, похожие на нити паутины.
«Отлично. Благодаря господину Паку сегодня мы все поедим вдоволь».
Эта рука принадлежала охраннику. Широкая улыбка расплылась на его морщинистом лице. Неужели все эти люди называли охранника начальником полиции спецназа по какой-то причине? Я чувствовала запах пороха, но никто не истекал кровью и не был без сознания.
«Чонги, где нож?»
Чонги рылся в хозяйственной сумке. Нож! Мои последние минуты, несомненно, приближались. И всё равно ни звука от моего мужа, который за всю свою жизнь ни разу не был полезен. Я была полна решимости найти подходящий момент, чтобы сбежать. В этот момент дверь снова открылась.
Вошёл мой муж — мой главный враг и сожаление на этой земле, — высокомерно направив на нас пистолет. За ним стояли трое парней, которые, казалось, были настоящими бойцами спецназа, все в полной экипировке, прижатые к земле.
«Похоже, произошло какое-то недоразумение», — сказал господин Пак, поднимаясь со стула и поднимая руки вверх.
Наконец мои обязанности на сегодня в качестве тайного агента были выполнены.
Когда облегчение нахлынуло на меня, зрение начало меркнуть — я выходила из состояния адреналинового возбуждения. На грани сознания, глядя через стол на Ынок, которая пыталась скрыть своё удивление, я увидела, как что-то блестящее, похожее на меч, упало на пол из её-за пояса. Как во сне.
Когда я пришла в себя, я лежала на своей кровати дома.
«Ты уже проснулась?»
Муж смотрел повтор развлекательной программы по кабельному телевидению со скучным видом и с поднятой громкостью.
«Ты разобрался с этими парнями?» — спросила я. Благодаря мне он мог получить повышение до лейтенанта в этом году.
«Разобрался с ними? Ты идиотка! Что мне с тобой делать? Как ты могла подумать, что эти парни — убийцы? У них была небольшая рабочая нагрузка, поэтому они объединились, чтобы начать подработку — приклеивали головы к этим уродливым куклам "Муди". Так они зарабатывали достаточно денег, чтобы пригласить господина Пака на день рождения. Ты слушала прослушку до конца? Они сказали, что получают пятьдесят вон за каждую голову. Чёрт возьми, что может быть более унизительным?»
Муж так разозлился, что пошёл в ванную умыться. Я не могла поверить в то, что он говорил.
«Это значит, что меня уволили? Они знают, что я работала под прикрытием?»
Он вяло похлопал себя по лицу и вокруг покрасневших глаз полотенцем, прежде чем злобно посмотреть на меня.
«Что это имеет значение? Ты хочешь вернуться туда?»
«Просто ответь мне! Ты сорвал мой план или что?»
«Неважно, какой я глупец, но я должен быть сумасшедшим, чтобы позволить им узнать, что я знаю тебя. Признал бы ты себя, если бы был на моём месте? — "Да, я хорошо знаком с этим дурачком". Ха! Больше никогда я не попадусь на твои уловки. И ты это запомни!»
Именно тогда я осознала. Что смех моего мужа никогда не был предназначен для того, чтобы скрывать его истинные чувства. Его смех был выражением чувства бессмысленности. Как мой смех в этот самый момент. Он был полон пустоты, как тот перекус, который они называли «пустой хлеб», и пустоты, как от пореза руки