Игла - Дэн Эймс

одной из его гулянок я выпил столько шотов текилы, что очутился в бассейне, занимаясь любовью с надувным креслом. Это было безумие! Первому история показалась несмешной. — Где находится дом? Уэллс щелкнул пальцами. — Знаете что? Я как раз собирался порыбачить в заливе рядом с его домом. Там отличный риф, забитый луцианом. Я могу подвезти вас прямо к его причалу. Он любит сюрпризы, а вы ребята выглядите так, будто могли бы выпить пива или чего-нибудь подобного. Расслабьтесь немного. — У вас есть лодка? — Конечно есть, приятель! Она вон там. Мужчины обернулись и посмотрели на паром. Если им показалось странным, что такая посудина принадлежит ему, они этого не показали. Уэллс поднялся на паром и жестом пригласил их сесть. — Позвольте мне завести эту малышку, и мы тронемся. Каждый из них занял место прямо за скамьей капитана, как он и знал, что они сделают. Он сел спереди, у штурвала. Всем было известно, где Хок держит ключи от лодки. Он всегда оставлял их в зажигании на случай, если кому-то понадобится сдвинуть судно, чтобы выехать. Паром был вдвое больше любой другой лодки в марине, и иногда люди злились, когда им приходилось маневрировать вокруг него. Плюс ни один здравомыслящий человек не станет угонять огромную, медленную паромную лодку. Уэллс завел двигатели и вывел лодку из её слипа, а затем подтолкнул её вперед, выйдя из зоны без волнения на открытую воду. Они отошли примерно на полмили, когда Уэллс оглянулся на своих пассажиров. Если они сомневались в его правдивости, они ничего не сказали. Им было всё равно. Если бы он солгал им, они бы пристрелили его. Всё просто. Быстро оглядев открытую воду, Уэллс повернулся к мужчинам. — Черт возьми! — сказал он. — Вы разве не надели спасательные жилеты? Иисусе. — Он указал на желтые жилеты, спрятанные под их сиденьями. — Береговая охрана тут супер строгая, и они оштрафуют ваши бледные задницы и аннулируют мою лицензию. Надевайте их, парни! Когда мужчины посмотрели вниз и начали вытаскивать жилеты из-под сидений, Уэллс достал пистолет и дважды выстрелил каждому в голову. Один из них откинулся назад, а затем вперед, рухнув лицом на стальную палубу. Другой едва пошевелился, только его голова дернулась назад, когда пули запрыгали внутри его толстого черепа, превратив мозг в кашицу. Уэллс еще раз быстро огляделся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Он погнал паром далеко за горизонт и открыл половинку двери по левому борту. С помощью половой швабры он подтолкнул оба тела к краю двери, а затем ногой столкнул их в море. Он закрепил дверь, а затем обрызгал палубу из шланга, расположенного сразу за рулевой рубкой. Уэллс вернулся в марину и мастерски направил паром обратно в его слип. Что сделано, то сделано. Его преследователи не будут сомневаться, что нашли своего мужчину. А это означало, что он больше не мог называть это место домом. Он вернулся в кондо, схватил сумку с документами, ноутбук, остальное оружие и все деньги из сейфа. Пора уходить.

Ему нужно было выбраться из офиса. Джо нужен был свежий воздух, движение, что-то, чтобы стимулировать чувства. Он всегда чувствовал себя лучше в движении, на ногах, чем сидя в кресле и уставившись в стену. Он накинул легкую куртку, сунул значок в карман, а пистолет убрал в скрытую кобуру сзади за поясной ремень. Оказавшись снаружи, он вдохнул теплый воздух. Лето наступало быстро, и он не мог дождаться этого. Была причина, по которой поэты всегда делали смену времен года фокусом своего искусства — в этом было что-то от обновления, перерождения и течения времени, что заставляло человека задуматься о его пребывании на земле, о том, что он делает и создает ли он существование, которое имеет значение. Джо понял, что занимается тем же самым. Он чувствовал себя как дома в Армейской разведке. Это стало естественным прогрессией. Как выпускник Вест-Пойнта, его карьерный путь всегда казался предопределенной траекторией, и у него никогда не было плана, по крайней мере с его стороны, менять направление движения. Толпа туристов шла ему навстречу, такая большая, что он сошел с бордюра и пошел по улице, пока они проходили мимо. Когда он снова ступил на тротуар, он осознал, что рад тому, что эта работа краткосрочная, и что он уже с нетерпением ждет возвращения в Форт-Бельвуар. Но была одна вещь насчет денег. Это был другой подход к тому, что он делал. В Армейской разведке целью было выявление и нейтрализация угроз не только для военных, но и для гражданского населения тоже. От лидеров террористов до торговцев оружием и наркоторговцев — Джо видел всё это. Проблема, в определенной степени, заключалась в том, что Джо называл «эффектом Гидры», названным в честь существа из греческой мифологии. Когда ты отрубаешь голову преступной организации, на её месте вырастают две новые. Если только тебе не удается подорвать её инфраструктуру, криминальному предприятию слишком легко продолжить свою деятельность. Цель, по большей части, была одинаковой для всех его целей. Они охотились за деньгами. Богатством. Властью. Плохие парни вели свой бизнес на двух вещах: страхе и деньгах. Страх создать было легко и почти без усилий. А вот холодные, твердые наличные? Это было нечто иное. Корень всего зла. Джо начал размышлять над этой фразой. Он знал полную цитату: Ибо корень всех зол есть сребролюбие. Насколько верным это было, однако, на самом деле? Люди жаждали власти, противоположного пола, престижа, социального статуса, а иногда и всепоглощающего соревновательного желания победить любой ценой. Если во всем этом и была нить, которая пронизывала всё, подумал Джо, то это были деньги. Солнце вышло, и ему становилось жарко. Он находился на Пенсильвания-авеню и взглянул вбок, увидел Национальную галерею искусства, а Библиотека Конгресса была прямо впереди. Он думал о мире: Советский Союз только что рухнул. Германия объединилась. Это было смело и ново. Что означало целый новый набор возможностей для преступников, которые можно было использовать. В Армейской разведке он работал в основном с человеческими активами, которые оказывались неуловимыми, гибкими и ненадежными. Но валюта? У денег была жестокая целостность. Они не претендовали быть ничем иным. И преступники не только стремились их приобрести, но и работали над тем, чтобы использовать их как одно из своих самых первичных и