Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
Теперь переходим на английский, — подумал он. — Чтобы этому мистеру Рэндольфу Биггсу всё было предельно ясно.
Имя возымело действие.
Биггс посмотрел через стол на Ортиса, который сидел с пистолетом на коленях, нацеленным ему в живот.
«У нас есть машина», — сказал Виллада.
Преподавательницей Олли по фортепиано была женщина по имени Хелен Хобсон. Ему казалось, что ей было где-то за пятьдесят, он никогда не уточнял, она была худой женщиной, которая всегда носила зелёный кардиган поверх коричневой шерстяной юбки, и он задавался вопросом, есть ли у неё в шкафу какая-нибудь другая одежда. Он считал ироничным то, как работает судьба. В ноябре он нашёл мертвую девушку в квартире на нижнем этаже, и оказалось, что именно Хелен обнаружила тело. Теперь он был её учеником и брал у неё уроки игры на фортепиано, и был на пути к тому, чтобы стать опытным музыкантом. Всё это было так странно и прекрасно.
Казалось странным найти рояль в квартире, которая, по сути, была трущобой, но Хелен втиснула его в угол своей маленькой гостиной, и именно здесь Олли делил с ней скамейку для фортепиано, пока внимательно изучал ноты для «Ночь и день». Хелен сидела справа от него на одном из небольших углов скамейки, а широкие ягодицы Олли занимали всю остальную часть. Он продолжал стучать по клавишам.
«У меня проблемы с нотами в первых тактах», — сказал он.
Он любил музыкальные термины.
До сих пор такт был для него просто местом, куда ходят выпить пива.
Хелен посмотрела на него.
«Ноты в первых тактах?» — спросила она.
«Да. Они мне не дают покоя», — ответил он.
«В первых тактах всего одна нота», — сказала она. «Это одна и та же нота, повторяющаяся три раза. Соль. Нота соль. Три раза. Бом, бом, бом. Ночь. И. День. Это одна и та же нота, мистер Уикс. Как она может вызывать у вас затруднения?»
«Не знаю, просто у меня с ней проблемы.»
«Мистер Уикс, мы уже некоторое время работаем над первыми шестью тактами этой песни...»
«Да, я знаю.»
«Должна признаться, без заметного прогресса. Вы уверены, что хотите брать уроки игры на фортепиано?»
«Я абсолютно уверен. Да, мисс Хобсон. Моя цель — сыграть пять песен на фортепиано.»
«Потому что... и это вероятность, которую вы, возможно, захотите рассмотреть, мистер Уикс... возможно, у вас нет таланта.»
«О, у меня есть талант, конечно.»
«Возможно, нет.»
«У меня таланта в избытке. Думаю, я просто переживаю какой-то спад, вот и всё. Не могу пройти дальше первых трёх нот.»
«Но эти первые три ноты — одна и та же нота! Бом, бом, бом», — сказала она, демонстрируя, ударяя по ноте три раза подряд. «Ночь. И. День!» — сказала она, ударяя по одной и той же ноте снова и снова и снова. «Невозможно, чтобы у вас были проблемы с одной и той же нотой, ударяемой три раза. Это физически невозможно, мистер Уикс. Бом, бом, бом», — сказала она, снова ударяя по ноте. «Это так просто, что даже грызун мог бы выстучать это носом.»
«Дело не в том, что я не практиковался», — сказал он.
«Бом, бом, бом», — сказала она.
«Просто я занят расследованием двух дел об убийствах...»
«Пожалуйста», — сказала она и опустила глаза.
«Простите, я знаю, что вы не любите слышать о...»
«Я действительно не люблю.»
«Я просто пытаюсь объяснить, что был очень занят. А ещё я начал писать книгу.»
Хелен повернулась, чтобы посмотреть на него.
«Да», — сказал он и улыбнулся. «Роман.»
Она продолжала смотреть на него.
«Роман», — сказала она. «Боже мой.»
«Да», — сказал он. «Я знаю.»
Он продолжил объяснять, что он был полицейским почти двадцать лет, из них пятнадцать лет — детективом, поэтому он знает о полицейской работе немного больше, чем обычный начинающий писатель, не так ли?
«Уверена, что знаете», — сказала Хелен.
Итак, он взял то, что, как он предполагал, было каким-то типовым письмом от редактора «Уодсворт и Доддс»...
«Именно там я расследую второе убийство...»
...с письменным ответом авторам, присылающим рукописи, и это было действительно очень полезно и, вероятно, помогло ему начать ещё одну достойную карьеру, хотя и не столь удовлетворяющую, как игра на фортепиано...
«Если бы я только мог пройти эти первые три ноты», — сказал он.
«Те же ноты, мистер Уикс. Это идентичные ноты. Бом, бом, бом», — сказала она, ударяя по клавише «соль».
«Его зовут Генри Даггерт», — сказал Олли.
«Это чьё имя?»
«Этот редактор из «Уодсворт и Доддс». Он старший редактор и вице-президент. Я практически запомнил всё, что он написал.»
«Но вы не можете запомнить первую ноту этой песни», — сказала Хелен, постукивая по нотам. «Такая простая нота. Просто представьте, что эти три ноты — одна и та же нота, можете? Положите указательный палец на клавишу «G» и нажмите на неё один раз, бом. Дайте ей прозвучать, а затем нажмите ещё раз, бом. Можете?»
«Конечно», — ответил Олли.
Хелен с некоторым отчаянием посмотрела на клавиши. «У нас ещё есть несколько минут, — сказала она. — Думаете, мы можем попробовать ещё раз?»
Сначала он настаивал, что не знает никого по имени Кэссандра Джин Ридли. Не знал и никого по имени Фрэнк. Ни с какой фамилией. В его насыщенной жизни техасского рейнджера не было ни одного Фрэнка.
Но это была солнечная Мексика.
Поэтому они применили к его яйцам электрошокер для скота.
Он сразу вспомнил симпатичную рыжеволосую девушку и этого человека по имени Фрэнк Кто-то-там, но всё, что он сделал, это представил их друг другу, — «Verdad»CXLIX, — сказал он по-испански, — на самом деле он почти не знал их. Кэсси — парни в баре называли её Кэсси — была привлекательной рыжеволосой девушкой, а Фрэнк был просто кем-то, кого он видел поблизости, достаточно милым парнем, он думал, что они могут поладить, и даже не знал его фамилии, вердад, амигос.
«Я техасский рейнджер», — сказал он им. «В основном я занимаюсь патрулированием границы, пытаюсь не пускать нелегалов, понимаете...»
Он действительно использовал слово «нелегалы» в присутствии двух мексиканцев, которые держали электрошокер в сантиметре от его дрожащих яиц...
«Без обид», — сразу же сказал он. «Дело в том, что...»
Дело в том, что он ничего не знал о деньгах, которые лейтенант Ридли или кто-то ещё переправляли через