Зима возмездия - Андреас Грубер

— Ничего себе, — пробормотал Фло. — Может, они перепутали образцы или ошиблись?

— Я лично знаю врача, который брал у Михаэля мазок из ротовой полости. — Она покачала головой. — Эти ребята не ошибаются и перепроверяют всё по три раза.

Фло вдруг ухмыльнулся.

— А знаешь, что это значит? Что Михаэль Коттен ни разу не переступал порог этого пентхауса.

Именно это и значит! А стало быть, Михаэль невиновен. Но если уж их собственная экспертиза не выявила ни единого совпадения, то и криминалисты из уголовного розыска ничего бы не обнаружили.

Не обнаружили бы?

Эвелин обернулась и подняла взгляд на ряды окон Земельного суда, возвышавшегося перед ней.

— Теперь мне понятно, почему в отчёте уголовного розыска нет ни одного результата криминалистической экспертизы. Не потому, что криминалисты халтурили, как мы ошибочно решили…

— …а потому, что экспертизу-то они провели как миленькие, только результат против Михаэля использовать не могут, — подхватил её мысль Фло.

— Вот именно! Все анализы были сделаны — иначе и быть не могло. Но Островский решил не предъявлять их в суде: они в лучшем случае оправдывали бы Михаэля, а ему нужно прижать его любой ценой. Вот он и распорядился изъять их из дела. — Она замолчала.

— Это сокрытие доказательств, — вырвалось у Фло.

— Да, это оно и есть, — задумчиво пробормотала Эвелин.

Краем глаза она заметила, как Фло побледнел.

Во что же они вляпались?

Под вечер, отслужив смену, Пуласки стоял перед домом Хинце — приятным особняком с садом. На улице, судя по всему, было изрядно ниже нуля: в бочке, что стояла в тени под водосточной трубой, поверху затянуло тонкой коркой льда. Да и сам Пуласки чувствовал, как воздух колет лёгкие при каждом вдохе.

У бочки, под навесом-карпортом[31], был припаркован «хонда»-внедорожник Клауса Хинце. Насколько Пуласки знал, прав у фрау Хинце не было; машину сюда из мотеля пригнала коллега из уголовного розыска. Теперь автомобиль будет стоять и ждать, пока за руль не сядет Нина, — так что от отца ей в наследство достанется хотя бы новенькая машина. Слабое утешение.

Пуласки смотрел на внедорожник. Что, собственно, делал планшет Нины в бардачке? Девчонки соврали ему, в этом он не сомневался. Только зачем? Под навесом стоял и Нинин эндуро-мопед[32]. Значит, она дома. А раз дочери у себя он не застал, то, скорее всего, и Ясмин здесь же.

Пуласки позвонил, и прошла минута, прежде чем фрау Хинце открыла. Он ожидал увидеть покрасневшие, заплаканные глаза, но женщина была накрашена, в нарядной блузке и явно успела заглянуть к парикмахеру. Из глубины дома доносились женские голоса и звон бокалов.

Что ж, каждый переживает горе по-своему.

— Вы за дочкой пришли? Она наверху. Позвать?

От её дыхания тянуло алкоголем.

Пуласки покачал головой.

— Вообще-то я к вам — поговорить. Но у вас, я вижу, гости. Я не вовремя?

— Подруги пришли. Стараются меня отвлечь, утешить. Жизнь ведь продолжается, не правда ли?

Это были именно те слова, которых Пуласки избегал ещё вчера. Да, жизнь продолжается — но уже на следующий день?

— Я знаю, о чём вы думаете. Что я бессердечная, — констатировала она. — Вчера ещё лила слёзы, а сегодня будто устроила дамский кофейный кружок.

Она выпрямилась, силясь держать осанку.

— Я пришёл не для того, чтобы упрекать вас или указывать, как вам переживать утрату, — мягко пояснил Пуласки. — Я просто хотел поговорить о вашем муже.

— А что тут ещё обсуждать? — Она на мгновение возвела глаза к потолку и плотно сжала губы — явно стараясь сохранить самообладание. — Он мне, очевидно, изменял. Видимо, давно. Но я решила, что подробностей знать не желаю. Не желаю знать ни сколько ей лет, ни откуда она, ни как они познакомились, ни как она выглядит, ни как давно это тянулось. В конце концов, всё кончено, и счёт ему уже выставлен.

Пуласки кивнул. У женщины, которой изменял муж, всегда наготове несколько стратегий выживания. Одна из них — играть, хотя бы внешне, жёсткую, уверенную в себе, несгибаемую. И если не считать усталости и шлейфа спиртного, фрау Хинце справлялась с этой ролью неплохо.

Он понизил голос:

— А если это всё-таки был не несчастный случай?

Она на миг опешила — эта мысль, похоже, вообще не приходила ей в голову, — но тут же снова взяла себя в руки.

— И даже если так… что бы это изменило?

— Кое-что, представьте себе. — Пуласки подышал в кулак. — Можно войти?

— Да, конечно. Простите. — Она впустила его. — Если вы немного подождёте — мои подруги всё равно как раз собираются. Потом сможем поговорить без помех.

— Спасибо. — Он стянул пальто и повесил на вешалку. — А пока я мог бы воспользоваться вашим туалетом?

— Да, разумеется. Только гостевой санузел сейчас не работает — кран нужно чинить. — Она махнула рукой. — Поднимитесь наверх, в ванную.

— Благодарю.

Пуласки скинул ботинки и направился наверх. Из-за закрытой двери доносились голоса Нины и Ясмин, но на этот раз он не стал прислушиваться.

Узнаю ещё, что они там нарыли.

Дверь в ванную была приоткрыта. Светлая плитка с цветочным узором, ванна, душевая кабина, унитаз, биде и две раковины с широким зеркалом. Рядом — высокий шкаф. Пахло травами и лимоном.

Заперев за собой дверь, Пуласки раскрыл шкаф и принялся методично перебирать полки. Похоже, нижние четыре занимала фрау Хинце, верхние три — её муж.

Пуласки интересовали только вещи хозяина. Бритва, пена, лосьон после бритья, маникюрный набор, крем для лица, крем для ног и целая батарея флаконов туалетной воды. Нашлась аптечная сумочка с пластырями, запасные очки, контактные линзы в стаканчиках с раствором, расчёска, щётка, краска для волос и кое-какие лекарства. Таблетки от головной боли, средство для желудка, антидепрессанты. Дозировка действующего вещества и впрямь совсем щадящая.

А вот одного он так и не нашёл. Ни в шкафу, ни в ящиках под раковиной не было мази от геморроя.

Пуласки спустил воду, вымыл руки и вышел. На лестнице он увидел, как последние гостьи целуют фрау Хинце в щёку и одна за другой покидают дом.

Дверь захлопнулась, и хозяйка разгладила юбку.

—