Зима возмездия - Андреас Грубер

И тогда из сонной артерии широким фонтаном хлынула кровь. Через всю комнату — на стену, на письменный стол, на вращающееся кресло, на паркет, на ковёр; долетело даже до окна.

Окно! Чёрт! В гостиной жалюзи были подняты!

На мгновение Михаэль отвлёкся, и Вульф воспользовался этим, чтобы рвануться обратно в спальню. Но движения его становились всё медленнее и беспорядочнее. С каждым ударом сердца он терял всё больше крови — как ни прижимал ладонь к ране.

Михаэль настиг его у самой кровати.

— Далеко не уйдёшь!

Вульф схватился было за лампу на тумбочке, но в следующий миг она выскользнула у него из руки. Колени подломились.

Михаэль ножом для писем оттеснил его обратно в гостиную, но сам остался в дверном проёме. И смотрел, как Вульф, шатаясь, добрёл до письменного стола. Как провёл по столешнице рукой. Как отчаянно искал хоть какое-нибудь оружие. Как качнулся вперёд, осел на ковёр, поднял глаза — и взглянул так, будто всё это можно было решить иначе.

Я пытался. Это ты не захотел.

Ты отмёл все мои предложения.

И пока ты лежишь и гадаешь, поймают меня или нет, я приму душ, смою с себя твою кровь и кое-что приготовлю в этой квартире. А потом соберу свои вещи, исчезну — и избавлюсь от ножа.

Михаэль ещё раз посмотрел на Вульфа сверху вниз.

Если уж тебя не получу я, то пусть тебя не получит и твоя жена…

— …и мой отец! — закончил Михаэль и поднялся. — Вот и всё. Больше мне сказать нечего.

Пока двое полицейских уводили его, эти слова ещё какое-то время звучали в памяти Эвелин. Наконец они с Фло поднялись на лифте на первый этаж, где их уже поджидал Островский.

В руке он держал тонкую свёрнутую папку и протянул её Эвелин.

— Копия подписанного признания Михаэля Коттена. Аудиозапись допроса — на флешке.

Эвелин раскрыла папку. В прозрачном файле лежала флешка; она передала её Фло.

— Сохрани на нашем сервере. У тебя ведь один из университетских коллег — звукорежиссёр. Пусть сравнит этот голос с записью Коттена у меня в телефоне.

Островский посмотрел на неё с сожалением.

— Ты что, и впрямь подозреваешь меня в подлоге?

— Не только в этом. — Эвелин вытащила бумаги и пролистала до последней страницы.

Михаэль Коттен действительно подписал признание. Она пробежала глазами по тексту, запнулась и удивлённо подняла взгляд.

— Он ещё и сознался, куда спрятал орудие убийства?

Островский скривился в виноватой гримасе.

— Вообще-то он намеревался забрать нож для писем с собой и утопить в Дунае, но, выйдя из дома, наткнулся на уже подъехавшую полицию. Поэтому, недолго думая, бросил его прямо на улице, у дома напротив отеля «Стефани», — через решётку ливнёвки в канализацию… Где мы его и нашли полчаса назад.

— Отпечатки?

— Нет, стёр. Но мы как раз проверяем, принадлежит ли кровь на лезвии Йоханну Вульфу и совпадает ли форма клинка с колотыми ранами.

— Спасибо, — вздохнула она и сунула листы обратно в файл.

Чёрт! С опротестованным признанием у неё, может, ещё и оставался бы шанс добиться оправдания Михаэля. Но находка орудия убийства означала окончательный крах.

Через пять минут Эвелин получила обратно сумочку и пальто, Фло — куртку и мотоциклетный шлем, и они стояли уже перед зданием Земельного суда. Мимо, грохоча, прокатил трамвай.

Фло достал из кармана брюк флешку и вернул её Эвелин.

— Нет у меня никакого знакомого звукорежиссёра.

— Знаю. Я просто хотела посмотреть, как отреагирует Островский.

— И как же?

— Как я и боялась. Его это даже не задело.

— А дело-то закрывается быстрее, чем я ожидал. — В голосе Фло прозвучала лёгкая досада. Он выудил из кармана куртки ключ от мотоцикла.

— Да, — вздохнула Эвелин.

С этим признанием её версия о коррупционном скандале в Восточной Европе, о попытке шантажа со стороны Йоханна Вульфа или его угрозе обратиться в прессу — всё это разом утратило смысл. Защитная стратегия рассыпалась как карточный домик.

— Нам остаётся только настаивать на невменяемости.

— Михаэль не похож на человека, которому это нужно.

— В том-то и беда! — выругалась Эвелин. — У меня даже впечатления не сложилось, что он рассчитывает отделаться более мягким приговором за убийство в аффекте.

— Он хочет понести наказание за содеянное — и прозвучало это весьма убедительно.

Эвелин задумалась.

— Да, рассказ его выглядел правдоподобно. И, главное, тютелька в тютельку совпадает с тем, что мы видели на видео.

— Но ты всё равно не веришь ему ни на грош, я прав?

— Прав. Именно поэтому и не верю.

Фло покачал головой.

— Допустим даже, признание сфабриковано. И что с того? Он сознался в убийстве, дал правдоподобные показания и вдобавок привёл следователей к орудию.

Эвелин достала из папки с полицейским отчётом фотографию: труп Йоханна Вульфа в пентхаусе. Он лежал животом в луже крови на ковре перед телевизором. Не говоря ни слова, она протянула снимок Фло.

Тот какое-то время разглядывал фотографию.

— И? Что тут… Чёрт побери! — вырвалось у него.

Эвелин устало улыбнулась.

— Родинка у Йоханна Вульфа на левой лопатке. А Михаэль признался, что она у него справа.

— Ты подстроила ему ловушку? Своему же подзащитному?

Эвелин кивнула.

— И он тут же в неё угодил. Ровно как и в историю с этим гей-приложением, о котором понятия не имеет.

— И как ты всё это теперь объяснишь?

Она пожала плечами. — Он лжёт. Только, к сожалению, я ни малейшего понятия не имею — зачем.

— А если бы и имели — нам бы это всё равно ничем не помогло, — признал Фло. — Его всё равно обвинят в убийстве.

В том-то и весь абсурд!

Тут телефон Эвелин завибрировал. Пришло письмо.

— А, заключение из ДНК-лаборатории.

— Можно было и не возиться с этими образцами, — пробормотал Фло. — И не тратиться. Дёшево, поди, не вышло.

И верно! Раздосадованная, она открыла PDF и пробежала глазами по тексту. У неё перехватило дыхание.

— Что там?

— Это невероятно, — пробормотала Эвелин, пролистнув на следующую страницу.

Она протянула Фло телефон, чтобы он сам взглянул.

— Лаборатория не нашла ни единого совпадения с ДНК Михаэля Коттена. Ни на пробах слюны,