Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Каким же образом? — Капитан задал вопрос, чтобы не молчать. На самом деле было уже понятно, что Гейман до всего додумался самостоятельно. И додумался раньше их с Варчуком.

Выслушав версию Синьора Помидора, совпадающую на все сто с тем, о чем сам Дозморов недавно докладывал Варчуку, капитан изобразил аплодисменты:

— Поздравляю! Вам бы следователем работать, преступников искать!

— Более того, я, кажется, вычислил убийцу! Ну, того, кого вы ищете. Думаю, раньше вас!

— Вы же сказали, что не помните! И кто же он?

— То, что было ночью, не помню. Но… У этого нефтяника Хмельницкого есть рюкзак, в котором двухпудовочка моя, думаю, помещается без проблем. Я, кажется, видел его в лесу с ним, он дышал, как загнанный конь. Это я уже потом предположил, что тогда он нес гирьку к месту… преступления.

— Я правильно понял, вы имеете в виду Олега Хмельницкого, мужа Зои Хмельницкой? Двести третий номер, по-моему.

— Совершенно верно! Именно его! Зоя, супружница его, недавно за обедом сознание потеряла. Я думаю, муженек ей рассказал, как вздернул этого актеришку, вот ей и поплохело! Шутка ли, замужем за убийцей! Думала, за нефтяником, а вышло эвон как!

Капитан поморщился, так как собеседник откровенно скатился в болото обычных бабских сплетен. Следовало как-то наставить гиревика на путь истинный:

— Давайте продолжим наши воспоминания. Итак, вечер вы помните до определенного часа, а дальше как отрезало. А с какого момента вы помните следующий день, тридцать первого августа?

Краснолицый почесал затылок, часто заморгал:

— Пожалуй, с этой встречи с Хмельницким. Ну когда я еще подумал, что он несет в рюкзаке гирьку.

«И сдалась тебе эта гирька в рюкзаке!» — в сердцах подумал капитан, но перебивать Геймана не стал.

— То есть ваши подозрения основываются исключительно на том, что у Хмельницкого есть подходящий рюкзак и вы его видели с ним.

— Дышащего при этом, как скаковая лошадь! — вставил скрупулезно краснолицый. — А что, этого разве мало? Советую присмотреться, он частенько с ним ходит.

— Но ночью вы не помните, что его видели?

— Ночью я вообще ничего не помню! — слегка раздраженно промычал Гейман. — Я вам говорил уже!

— Скажите, у вас сняли отпечатки пальцев? — Дозморов решил резко сменить тему, чтобы как-то встряхнуть собеседника.

— Так точно, правда, я не знаю, зачем.

Илья улыбнулся, зачем-то похлопал Геймана по плечу:

— Хотя бы затем, чтобы, когда найдется ваша машина с гирькой, отделить ваши отпечатки от пальчиков убийцы, если они вдруг появятся на ней. В смысле на гирьке.

— Точно! — покачал головой краснолицый. — И как я сам не догадался? А еще еврей!

— Кстати, — капитан мысленно хлопнул себя по лбу, чуть не забыв о важнейшей детали. — У вас в машине веревка имеется?

— Обязательный атрибут. Если застряну, не дай бог, как меня вытащат? Веревка должна быть в машине обязательно! Всегда!

— Яков Аронович, напомните, в котором часу позавчера вы видели Олега Хмельницкого с рюкзаком.

— Около трех, может, чуть раньше.

— И куда он направлялся?

— По шоссе, от автобусной остановки к лесу.

— И было прямо видно, что рюкзак очень тяжелый.

— Я особо не присматривался к рюкзаку, — признался краснолицый, обхватывая подбородок то правой, то левой рукой. — Я смотрел на его изможденное лицо. Он тяжело дышал. Лишь вчера я понял, что ему на самом деле мешало.

— И направлялся он именно в лес? Может, он был не один?

— Нет, никого я больше не видел, и направлялся он именно в лес, потому что в санаторий в этот момент направлялся я.

— Что ж, спасибо, Яков Аронович, — поблагодарил Илья краснолицего, поднимаясь с кровати. — Одна просьба будет к вам. Как только машина отыщется, не прикасайтесь, не садитесь в нее. Сразу же сообщите нам. А там — по обстоятельствам.

— Разумеется, товарищ капитан!

— И еще… Никаких подозрений в отношении Хмельницкого! По данным сторожа, дежурной медсестры, супруги, у него стопроцентное алиби. А в рюкзаке он может носить что угодно, рюкзак — это физиологично, профилактика сколиоза, по-моему!

Гейман, как показалось капитану, разочарованно протянул:

— Хорошо, раз вы так настаиваете.

— И никаких расследований больше, никаких выводов! Занимайтесь лечебно-оздоровительным процессом!

Спустя час, ворочаясь на неудобной кушетке в каморке сторожа Пал-Палыча, Илья еще и еще раз прогонял перед глазами всех отдыхающих санатория и сам ловил себя на том, что ни один стопроцентно не укладывается в стереотип преступника.

Не хватало то одного, то другого, то третьего.

Но главной недостачей, бесспорно, было отсутствие хоть какого-то мотива. Мало-мальски значимого! Зачем таким опасным и рискованным способом убивать Златоуста?! Особенно с использованием гири Геймана.

Даже если допустить, что Златоуст действительно что-то видел и не собирался молчать, возможно даже шантажируя убийцу. И у Гибискуса просто не оставалось выбора, какой смысл так заморачиваться: веревка, гиря, окурки. К чему все эти сложности, столь неоправданный риск?!

Или все же риск оправдан?! Куда же ты направлялся, Олег Матвеевич? Да еще с рюкзаком! А в рюкзаке — наверняка коробка «Птичьего молока». А в ней что?

В чем провинилась Лионелла? Чем она заслужила, чтобы ей проломили череп?! В чем смысл такой неоправданной жестокости?

Зачем потом подбрасывать топор под кровать Жанне Кияшко? Это и ежу понятно, что ассистент режиссера совершенно ни при чем! К чему столько эксцентрики? Столько неоправданного выпендрежа?

Или все-таки оправданного?!

Однако эксцентрика эксцентрикой, но следствие топчется на месте. Единственный подозреваемый отпущен, а воз, как говорится, и ныне там! Преступник словно специально подставляется, а ты, капитан, из кожи вон лезешь, рвешь жилы, а взять его не можешь. Выходит, слабо!

Илья сел на кушетке, поняв, что в ближайший час заснуть не сможет. Где они пробуксовывают? В чем?

Гейман подозревает Хмельницкого, этого субтильного нефтяника, который приклеивается взглядом ко всем юбкам, фланирующим мимо него. Разве сможет такой «вытянуть» Златоуста на веревке? Не только вытянуть — даже вырубить не в силах.

Однако что-то в рюкзаке Олег Хмельницкий нес… И обморок в столовой у супруги случился отнюдь неспроста!

Интересно все-таки, что было на фото?

Гейман утверждает, что дышал Олежек тяжело, как будто нес гирьку-двухпудовку. Это что, доказуха разве?! Или он так дышал по другой причине? Просто слабак, торопился, вот и дышал…

Вот Игорек Рыбалко — тот, конечно, помощней, и в плечах пошире, и кулаки помассивней. Он бы, конечно, не дышал…

И работает Игорек инструктором по вождению, есть «жигуль»-«семерка». Наверняка водитель отменный! Правда, как выяснилось, машину в гараже держит. Причем не своем, а школы ДОСААФ.

В принципе, подходит по всем параметрам, доказухи только никакой на него нет. Да и