Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

Сидевший рядом дремавший упитанный старичок, роговые очки которого, как показалось Эмилю, держались совсем не на переносице, а на торчащих в разные стороны седых усах, вдруг неожиданно крякнул и рассмеялся, обращаясь к пенсионеру с пустыми банками:

— Вчерась, представляете, по телевизору услышал, умора…

Спасибо партии родной

и Горбачеву лично,

мой трезвый муж пришел домой

и трахнул на отлично!

Расхохотался не только пенсионер, но, как показалось Эмилю, чуть не весь автобус.

— А я не поверю, — заметил Каримов, стараясь перекричать затихающий хохот, — что такое могли транслировать по телевизору. Это вы сами сочинили и решили свалить на телевидение.

— Ну не верите, молодой человек, значит, вы — Фома неверующий, — примирительно заметил пенсионер с банками. — У вас, наверное, плохое настроение, вот вы и срываетесь. Даже место не уступите.

— Пожалуйста, садитесь. — Эмиль вскочил, отметив про себя, что с настроением старик угадал, оно у него хуже некуда.

И дело даже не в том, что его промурыжили ни за что ни про что двое суток в камере. На сердце было нехорошее предчувствие. Он беспокоился за Лионеллу. Почему она не навестила его ни разу за это время?! Как она там, в санатории, ведь убийцу наверняка так и не нашли.

С тех пор как Лионелла увидела Златоуста, ее словно подменили. Эмиль для нее перестал существовать. Точнее — перекочевал из разряда «любимый и единственный» в разряд «человек из толпы».

Следователь Варчук, который его допрашивал, сразу «раскусил», что парень не при делах. Каким-то неведомым образом следак узнал о записке, которую Эмиль выбросил в урну сразу же, как обнаружил у себя в кармане. Как ни странно, служивый удовлетворился объяснением, что Эмиль не собирался приходить на ту самую встречу, которую ему обозначил Златоуст в записке. Пообещав, что парня скоро отпустят, Варчук, казалось, потерял к нему всякий интерес.

Если Эмиль не при делах, тогда кто при делах?

Выходит, настоящий убийца на свободе, точнее — в санатории, среди отдыхающих! Дурдом!

Значит, Лионелле угрожает нешуточная опасность! Впрочем, как и всем. Но какое дело ему до всех! Какой же он был дурак, что ревновал девушку к этому лощеному красавчику Златоусту! Какая это, в сущности, мелочь — его ущемленное самолюбие…

Кто его за язык тянул! Довыступался! Олигофрен!

Продолжить мысль не получилось, так как усевшийся на его место пенсионер, пристроив авоську с банками в ногах, достал из-за пазухи свежий номер журнала «Юность», раскрыл на месте загнутой страницы и обратился к дремавшему у окна старику:

— Вот вам свежий шедевр самого Вознесенского:

Человек проснулся трезвый, он не врезал! Не дерябнул политуры с гением литературы, с настроенья неважнецкого не набрался под Жванецкого…

Сидевший у окна старичок никак не отреагировал, а загорелая юная шатенка, которая сонно покачивалась сзади, неожиданно активно подключилась, положив руку на плечо любителю поэзии:

— Очень интересно! Афористично! Свежо! А вы знаете, кстати, как расшифровывается само слово «ГОРБАЧЕВ»?

— Без понятия, — честно признался обладатель пустых банок, дернув плечом, отчего шатенка тотчас убрала руку. — И честно признаться, не горю особым желанием узнавать расшифровку аббревиатуры фамилии действующего генсека.

— Граждане, Обождите Радоваться, Брежнева, Андропова, Черненко Еще Вспомните, — прозвучало в относительной тишине.

Никто даже не хохотнул. Шатенке это явно не понравилось, обведя окружающих пренебрежительным взглядом, она прикрыла глаза, продолжая изображать полудрему.

Сойдя на остановке возле санатория, Эмиль достал пачку «Родопи», закурил. Глубоко затягиваясь, чуть ли не бегом кинулся к знакомой ограде.

Стоявшие у самого входа милицейский «уазик»-«буханка», пара незнакомых легковушек и «рафик» скорой помощи насторожили еще больше. В вестибюле, подняв на него глаза, вахтерша вздрогнула и прикрыла рот ладонью, словно боялась выдать какую-то страшную тайну.

— Ключ от двести пятой! — выдохнул он ей.

— Т-т-там открыто, — промямлила она и опустила глаза.

Преодолев в несколько прыжков лестничный пролет, он увидел толпу отдыхающих возле их с Лионеллой номера. Вход загораживал капитан, который допрашивал их позавчера.

«Опоздал!» — взорвалась мысль в мозгу.

— Товарищи, поймите, наконец, вы мешаете, — нудно гудел служивый, легонько подталкивая тех, кто задерживался и пытался заглянуть в их с Лионеллой номер. — Расходитесь по номерам. А еще лучше — запритесь там до ужина. Мы сейчас ничего вам не скажем… Все равно… Так что…

И тут он увидел приближающегося Эмиля. Не отводя глаз, двинулся к нему навстречу.

— Тебе туда не стоит заходить, — крепко схватив парня за грудную клетку, он с трудом удержал его напор. Эмиль же пер напролом, ничего не говоря. — Я сказал, тебе нельзя! Нельзя!..

Откуда-то появился старлей, вдвоем они кое-как скрутили Каримова, затащили в свободный номер, повалили на кровать. Старлей встал на выходе, капитан сел рядом, крепко держа парня за плечи.

— Успокойся, парень, ее… Лионеллы… больше нет, — крепко держа его за плечо, в самое ухо прохрипел капитан. — Ей проломили череп обухом топора. Сейчас там работают эксперты. На это лучше не смотреть.

— Кто это сделал? — навзрыд прокричал Эмиль. — Кто? Я убью его!

— Мы не знаем… Мы не знаем, почему именно ее… Никто не ожидал… Будь мужиком, терпи, крепись, сожми волю в кулак!

Старлей кинулся наливать из графина воду, Эмиль поймал момент, вырвался из цепкой хватки Дозморова, проскользнул мимо старлея, в несколько прыжков оказался в коридоре, но там наткнулся на Варчука. Несмотря на невысокий рост, следак умело опрокинул парня носом в палас, скрутил руки, оказавшись при этом сверху.

— Спокойно, парень… Кто ж знал, что так выйдет!

— Я знал! — рявкнул парень, рванувшись из последних сил. — Я чувствовал! Это вы во всем виноваты! Зачем надо было меня задерживать! Если бы вы меня не задержали, она была бы жива!

— Не факт, не факт… Не надо зарекаться… Это такой изощренный маньяк, что… Почему ты нам не веришь? Там не на что смотреть, все в крови, парень! Пусть она останется в твоей памяти цветущей и веселой. Поднимайся. Ну не рубашку же смирительную на тебя надевать, ты что!

— Ладно, я все понял, — прохрипел красный, как рак, Эмиль. — Слезайте с меня. Я не буду дергаться.

— Давно бы так! — Варчук слез, помог ему подняться. — Лучше давай подумаем, почему именно Лионеллу он назначил своей следующей жертвой. Что такого она знала или видела?

Спустя пару минут они сидели втроем в том самом номере, из которого Каримов только что пытался вырваться. Эмиль жадно пил воду из стакана, Варчук сидел напротив, Дозморов стоял у дверей.

— Я не знаю, почему он Неллу… Ума не приложу!

— Погодь, не гони лошадей. — Варчук спокойно вынул из пачки сигарету и протянул Эмилю. — Давай покадрово вспомним тот