Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр
Джоан не двигалась с места, сцепив руки, а в ее голубых глазах читалась тревога. Стелла Лэйси с напускным спокойствием устремила взгляд в пространство. Сэр Генри Мерривейл, наблюдавший за окружающими, уголком глаза заметил, как, скользнув вниз по пригорку, к ним приближается кто-то еще.
Учитывая вспыльчивый нрав Г. М., хорошо, что он не увидел этого человека раньше, поскольку тот, став свидетелем чемоданной гонки, был вынужден бухнуться на колени возле ближайшего пня и уткнуться в него носом, чтобы сдержать смех. Однако теперь от его веселости не осталось и следа.
Гордон Уэст был одет в поношенный свитер и выцветшие фланелевые брюки. Уголки его рта были опущены, словно от недовольства или обиды, а карие глаза светились любопытством.
– Судя по всему, – заговорил Г. М., – вы впервые услышали об анонимных письмах, верно?
Стелла Лэйси посчитала нужным вмешаться:
– Джоан, дорогая, – она взглянула на Г. М. с полуулыбкой, чтобы ее слова не прозвучали слишком желчно, – думаю, нам не стóит особенно откровенничать с этим джентльменом. Его имя – Генри Мерривейл, сэр Генри Мерривейл. – Гордон Уэст замедлил шаг, а потом подошел к ним вплотную. Стелла Лэйси заговорила громче: – Именно он вычислил убийцу в деле о пяти коробках – никому этого не удалось. Он тесно сотрудничает с полицией!
– И что же? – отреагировала Джоан, непроизвольно сжав кулаки. – Сегодня я… – Она осеклась. – Кстати, о каких анонимках идет речь и зачем мистеру Хантеру понадобилось консультироваться с моим дядей?
Мышцы на шее у преподобного Джеймса напряглись.
– Потому, – ответил он, – что меня обвиняют, – тут его голос дрогнул, – меня обвиняют во внебрачной связи с вами. Вообще-то, я должен получить от вас и вашего дяди разрешение на то, чтобы упомянуть вас во время завтрашней службы.
– Во время службы?! – воскликнула Джоан.
Гордон Уэст теперь стоял непосредственно позади нее, и его голос прозвучал хрипло от переизбытка чувств.
– Как вам только в голову пришло коснуться в проповеди этого письма? – произнес он, стараясь не терять самообладания.
– Более того, я намереваюсь зачитать его вслух.
Уэст медленно провел рукой по подбородку – вообще-то, ему не мешало бы побриться, подумал он. Для обладателя не очень высокого роста рука у него была широкая.
– Это письмо у вас при себе? – спросил Уэст. – Мы с Джоан можем его прочитать?
Преподобный Джеймс сунул руку во внутренний карман и сообщил, что, должно быть, оставил письмо дома. Сделав вид, будто его вдруг осенило, он полез в боковой карман своего повседневного пиджака из серого твида и извлек на свет сложенный вдвое листок писчей бумаги. На лице Г. М. не дрогнул ни один мускул.
– Можете, – сказал преподобный Джеймс и смущенно посмотрел в глаза Уэсту. – Чистая формальность: вы ведь вернете письмо мне? Обещаете? – улыбнулся викарий.
– Хантер, – медленно проговорил Уэст, – мне вы не понравились сразу, едва здесь появились. Теперь вы нравитесь мне еще меньше. Но я поведу с вами честную игру.
Не говоря ни слова, преподобный Джеймс протянул письмо, и его взяла Джоан. Викарий, заметно трепеща, но делая вид, что слова Уэста его не задели, обратил взгляд на Г. М.
– Конечно, мы все понимаем, что… – заговорил он чересчур громко.
Однако Г. М. его не слушал.
На западной стороне, в верхней части Хай-стрит, на фоне малинового неба вырисовывалась колокольня. Зловеще склонившаяся Вдова-пересмешница чернела в розоватом закатном сиянии, которое разливалось по лугу. Г. М. резко сдвинул шляпу на затылок и, запрокинув голову, смотрел на каменную фигуру.
– Скажите-ка, сынок, – сказал он, – а могли бы вы забраться на эту груду камней?
– Забраться?.. – Викарий был настолько озадачен, что его брови сошлись на переносице. – Ах это! Ну, местные, вообще-то, наверняка будут против. Суеверия, знаете ли. Самому мне на нее забираться не хотелось бы. Хотя выглядят камни как монолит, они могут рассыпаться и завалить человека. – Тут тон преподобного Джеймса изменился: – Конечно, мы все понимаем, – повторил он опять же нарочито громким и жизнерадостным голосом, – что обвинения анонимщиков зачастую просто абсурдны. Например, я даже не виделся с мисс Бэйли с тех пор… с тех пор, как мы играли в теннис! А это было в июле, если мне память не изменяет.
Г. М. резко развернулся.
– Вот как? – мягко осведомился он. – Отчего же вы ее избегали?
– Избегал? Я н-не… совсем вас понимаю.
– Вряд ли можно подолгу с кем-то не пересекаться, проживая в такой маленькой деревеньке, как эта, сынок. Уж хотя бы раз в пару месяцев вы обязательно с кем-нибудь столкнетесь на улице или у бакалейщика, да вообще где угодно.
Преподобный Джеймс бросил взгляд через плечо – сначала на несчастную миссис Лэйси, лицо которой выражало отчаяние, а потом на Джоан и Уэста. Эмоциональная атмосфера на лугу стала настолько наэлектризованной, что даже самый внимательный наблюдатель вряд ли смог бы определить всю палитру чувств, переживаемых каждым из участников беседы в тот момент.
Гордон Уэст шагнул вперед и отдал сложенный листок викарию.
Все тем же хрипловатым голосом он спросил:
– Почему вы хотите зачитать это письмо вслух? Не жестоко ли это?
– Мне не хочется его зачитывать. Но я обязан исполнить свой долг.
– А почему вы считаете это своим долгом?
– Потому что мне надлежит убедить прихожан в том, что это дело касается и меня. Я тоже ни в чем не повинная жертва. Иначе они просто перестанут внимать мне.
– Что скажешь, Джоан? – спросил Уэст.
Как ни странно, Джоан, казалось, была совершенно спокойна, хотя ее выдавали зардевшиеся щеки.
– Нет! – едва слышно произнесла она. – Это было бы ужасно! И все же…
– Видите, мистер Уэст? – воскликнул викарий. – Мисс Бэйли сказала: «И все же…»
Все заметно нервничали, а Стелла Лэйси даже отвернулась.
– Тогда я обязан предупредить вас, – процедил Уэст. – Если вы завтра зачитаете это письмо, я сверну вам шею.
Не следует забывать, что преподобный Джеймс три года прослужил в ист-эндском приходе Лондона, где снискал уважение благодаря тому, что мог отправить в нокаут самых нечестивых.
– Милейший, давайте не будем ссориться, – предложил он с улыбкой человека, который гордится своими заслугами на поприще бокса. Кроме того, Уэст был как минимум на полголовы ниже его.
– Давайте, – согласился Уэст с улыбкой человека, который знает о своих талантах дзюдоиста. – Я скажу по-другому: зачитайте завтра это письмо – и вам не придется читать проповеди три недели. – Тут Уэст взорвался: – Понятно, скотина вы этакая?
Никто не решался проронить ни слова. Несколько нескончаемых секунд Уэст смотрел в упор на викария взглядом, в котором был открытый вызов, а на лице понурившего голову преподобного Джеймса была лишь печаль и сострадание.
Тут Уэст резко развернулся и зашагал прочь. Походя, он зыркнул на Г. М. и Стеллу Лэйси, а Джоан оставил без