Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

невиновность, рассказав все напрямую. Конечно, я действовала ради его собственного блага. Но оказалось, что я все сделала неправильно. С того времени леди-аналитик превратилась в закрытую книгу. Во всем, кроме мотивов. Она думает только о мотивах. Она хотела, чтобы я расспрашивала Эймоса, Роду и прочих. Сначала я так и делала, но вскоре перестала, прямо объяснив ей почему. «Нанимая вас, я велела не обращать внимания на Декстеров», – сказала я. Но она ответила, что я не могла говорить об этом всерьез, ведь невозможно отбросить их. А я сказала, что в таком случае нам нужно бросить всю затею. Ведь я наняла ее из-за страха за наши жизни, и я почти уверена, что преступление совершено хоть телефонистом, хоть секретным агентом, хоть кем еще. Но Декстеры и мухи не обидят, сказала я. Так что я предложила, что нам лучше расторгнуть договор. Конечно, я бы заплатила ей.

– Ага, – одобрил мистер Лаки. – И что, это решило вопрос?

– Ни капли. Она сказала, что, конечно, если мне хочется помешать правосудию, то я могу уволить ее с поста медсестры, но для проведения лабораторных анализов и прочего она уже начала сотрудничать с властями, и ни она, ни они не собираются бросать дело.

– Мамуля, – возмутился мистер Лаки, – как вышло, что ты втянула нас в такую передрягу, и при этом не сказала мне ни слова об этом? Теперь нам срочно нужно что-то делать. Принять меры.

– Дорогой, ты просто удивителен. Понимаешь, пока Кора со своим рассказом не пришла сюда, я не чувствовала особого беспокойства. Я знала, что ни один из Декстеров не может быть виновен ни в каком преступлении. Но я думаю, что эта рыжая девушка узнала много нового – или думает, что узнала. Она не отчитывается передо мной, но я же не слепая. Она молчала, так как не смогла найти мотив. А как я уже говорила, она просто помешана на мотивах. Итак, теперь, если рассказ Коры дойдет до ее ушей (а это вполне может произойти), то у этой поддельной сиделки будет и мотив.

– Поддельной… – начал было мистер Лаки.

– Думаю, вы напрасно беспокоитесь, миссис Лаки, – успокаивающе заявил мистер Фисби. – В конце концов рассказ Коры ничем не подтвержден – это лишь слова неуравновешенной женщины. До тех пор, пока эта сиделка не сможет их проверить, они не могут рассматриваться как доказательство. Кроме того, ей нужно выяснить, как была убита моя детвора – если они вообще была убиты.

– Ты хочешь сказать, что мисс Баркер – вовсе не сиделка? – наконец, спросил мистер Лаки.

– На самом деле ее зовут Линн Макдональд, – ответила Фелисия, а затем обратилась к мистеру Фисби, наморщив лоб и вздохнув: – Проблема в том, что мне кажется, она уже выяснила это, то есть то, как они были убиты. Мне известно, что она считает, что все выяснила. Не то, чтобы она говорила мне об этом. Это просто мое чутье, но Папуля, знает, какое у меня чутье. Например, еще задолго до того, как Кора ушла, я чувствовала, что нужно от нее отделаться и рассказать обо всем вам с Папулей. Не знаю, откуда у меня настолько сильное чутье. Но я думаю, все обернется к лучшему, не так ли, Папуля?

– Возможно, – это слово в устах мистера Лаки прозвучало очень сдержанно.

– Я думаю, что да, – убеждённо продолжила Фелисия. – Но мне не понравилось то, как она убежала, когда ей позвонили по телефону. Я была рада, что она ушла. Вы же видели, как она пыталась вынюхивать, заставив Кору говорить при ней, оставив дверь открытой и так далее? И в ее действиях было что-то… как бы сказать?.. Зловещее, не так ли?

– Я бы не сказал «зловещее», – возразил мистер Лаки. – Скорее, нахальное. Самоуверенное.

– Нет. Сейчас это не нахальство и не самоуверенность. Она была уверена насчет Эймоса и того, что он принес первый пистолет на террасу. Понимаете, Эймос сказал, что принес его туда, так как, услышав выстрел, подумал о грабителях. Затем Рода сказала, что принесла его туда по той же причине. Я заволновалась, но мисс Баркер это не очень заинтересовало. Она сказала, что это неважно. Что мисс Декстер солгала из ложных побуждений. Что судья Декстер говорил правду. Больше она об этом не вспоминала. Самоуверенно, не так ли?

– Угу, – согласился мистер Лаки и неохотно добавил: – Однако я думаю, что она права.

– И что с того? Стоит ли ей так себя вести только потому, что она права? Например, как прошлой ночью, во время звонка насчет позвоночника. Она тогда была настолько дерзкой…

– Что еще за позвоночник? – перебил ее мистер Лаки.

– Не представляю, – нахмурилась Фелисия, повернувшись на подушке. – Но мисс Баркер рассвирепела – покраснела и обозвала «дурой» звонившую ей леди, правда, не в лицо. Я обратила на это внимание. Конечно, я попыталась выяснить, в чем дело. Но нет – она как обычно молчала. Вот дерзость.

– Так это она сообщила вам, что тот звонок был насчет позвоночника? – спросил мистер Фисби.

– Она дошла до того, что ничего не говорит мне. Это чересчур. Нет, просто речь в трубке была хорошо слышна, как это иногда бывает. И к тому же та леди говорила очень громко. Я слышала, как она говорила, что очень взволнованна и что-то про медицину – с окончанием «оксид», наподобие пироксида, только это было какое-то другое слово. Затем она сказала: «В позвоночнике». Мисс Баркер на это заявила: «С чего это вы сообщаете подобную информацию по телефону?». Громогласная леди ответила, что ей показалось, что мисс Баркер это будет интересно. И перед тем, как повесить трубку, мисс Баркер сказала, что ей, конечно, интересно, но это не телефонный разговор, и что она хотела бы увидеться с собеседницей утром (имелось в виду сегодняшнее утро). Вернув телефон на место, она, не задумываясь, сказала мне: «Новая помощница. Дуреха. Утром я ее уволю». Это ее заявление было последним, что я смогла узнать на данную тему.

– Держу пари, я бы вытянул их нее больше, – угрюмо заметил мистер Лаки.

– Да, Папуля, и я держу пари, что ты бы смог, – согласилась Фелисия. – Но у меня нет ни твоей целеустремленности, ни командирских замашек – ничего. Думаю, ты может и смог бы приструнить ее.

– Я приструню ее, – пообещал мистер Лаки. – Ей от меня достанется.

– Интересно как? – спросил мистер Фисби, поднимаясь со своего места и направляясь к запотевшему окну.

– Фисби, послушайте. Не нужно заводить меня. У нас нет времени на ерунду. Начинает казаться, что мы с