Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

На мгновение он задумался о том, стоит ли идти к крану с шлангом в руках. Казалось, что лучше оставить его на месте и небрежно прогуляться, дойти до крана, включить воду и надеяться, что Фисби не заметит, что из шланга пошла вода (тот ведь прикрыт травой). А он, Лаки, успеет быстро вернуться, схватить шланг и прицелиться.

– Что же касается высоколобых, – продолжал разглагольствовать мистер Фисби, – то они делятся на два вида: настоящих и притворных. Но это не должно вас беспокоить. Существует тест, причем безошибочный. Едва встретив подозреваемого, сделайте вид постового полицейского и строго спросите у него, является ли он картофелем. Если он в ответ проявит раздражение, и опровергнет обвинение, то можете быть уверены: он – самозванец, не имеющий никакого отношения к культуре. А если же он, напротив, скромно согласится… О, нет! – выкрикнул мистер Фисби, спрыгивая с кадки и приземляясь на колени. Он резко дернулся и поймал наконечник шланга как раз в тот момент, когда напор воды стал ослабевать и прекратился.

– Включите снова, – попросил мистер Фисби.

Разочарованный мистер Лаки снова повернул кран. «Если этот болван хочет окатить его водой, то пусть попытается», подумал он. В худшем случае он может согнуть шланг, чтобы перекрыть подачу воды. Ему бы этого не хотелось, ведь так можно повредить шланг, а это был самый длинный шланг, который он когда-либо видел – его можно было бы протянуть до гаража и обратно. Таковы они, калифорнийцы: что хорошо, то станет еще лучше, если его удвоить.

– Хватит? – спросил он у мистера Фисби, который после трех угрожающих жестов выровнял бадью и наполнял ее водой.

Хихиканье мистера Фисби радостно звенело в такт шороху капель.

– Дайте мне ее, – попросил мистер Лаки.

– Погодите минутку, я хочу…

– Какого черта вы двое делаете с водой в такую рань?

Оба старика виновато вздрогнули и обернулись к Джастину Вирнегу, выглядывающему из открытого окна бунгало. На пижаму тот набросил халат, было видно, что он едва проснулся.

Мистер Лаки тягостно размышлял. Джастин Вирнег не сказал: «Что это вы, два старых дурака, делаете?», – но явно имел это в виду, подкрепив оскорбление неприкрытым и широким зевком.

Мистер Фисби представил волнующееся море. «Все по шлюпкам! У бури не бывает любимчиков!». Поток воды бил ввысь, и капли разлетались далеко от окна.

– Прекратите! – приказал Джастин Вирнег. – Уходите с вашей бадьей куда-нибудь подальше! И вообще, что это вы тут делаете?

– Я собираюсь утопить выводок щенков, – пояснил мистер Фисби. – Сейчас подходящее время избавиться от них, так как Саллиэнн и Виктор как раз ушли.

– Ясно. Вот только я как раз вчера вечером объяснял тебе, что эти щенки будут отданы Виктору.

– Это ведь жалкие дворняги.

– Возможно. Но топить их нельзя.

Слушая этот диалог, мистер Лаки понял, что ему нужно пересмотреть мнение о мистере Фисби и мистере Вирнеге. То, что они говорили, не согласовывалось с его представлениями о них. Ранее он считал что Джастин Вирнег должен был быть врагом животных, а Тимоти Фисби – их защитником.

– Запомните это раз и навсегда, дядя Тим, – Вирнег явно проснулся, решил мистер Лаки, и ему стало стыдно за вспышку гнева перед сравнительно незнакомым человеком. – Оставьте этих щенков в покое. Возможно, позже мы и избавимся от некоторых из них, но это решит Виктор. Может, мы сможем раздать оставшихся.

– Только не этих дворняжек, – пробормотал мистер Фисби и направил струю воды на лилии под окном. Напор оказался слишком сильным; он повредил цветы на тонких стеблях и помял листья.

– Пошли, – сказал мистер Лаки, вынимая шланг из дрожащих рук мистера Фисби и бросая его на траву. – Выключим воду и…

– Да, – согласился мистер Фисби, – пойдем к вам домой и немного поговорим.

Мистер Лаки ничего не ответил. Он пытался развеять неприятное впечатление от того, что ему придется вести мистера Фисби за руку, словно ребенка, которого несправедливо отругали.

– Что касается этих щенков, – сказал мистер Фисби. Они были на крыльце Декстера, и Фисби откинулся на спинку кресла и тут же скользнул вперед, пытаясь коснуться ногами пола. – Я не хотел их топить.

– То есть? – скептически спросил мистер Лаки.

– Есть вещи похуже смерти от утопления, как и от чего-либо еще, – мрачно намекнул мистер Фисби.

– Да? – рассеянно спросил мистер Лаки.

– Вы должны это знать, – еще более мрачно заявил Фисби.

– Кто… я? – возразил мистер Лаки.

– Как и любой человек, переваливший за шестьдесят.

Мистер Лаки поудобнее втянул шею в воротник, подготавливая ответ.

– Я не соглашусь с вами. Мы с миссис Лаки, Фелисией, Мамулей, пережили много взлетов и падений. Мы были столь бедны, что подписка на вечернюю газету была для нас роскошью; мы питались суррогатом масла и доводили свои кишки до того, что те походили на ливерную колбасу. Приведу пример. Однажды, когда Бенджи еще был малышом, у нас был пирог из телятины, конечно, в форме индейки – на День благодарения. Да, мы прошли через бедность. И у нас были проблемы. Я отрубил себе палец. Мы хоронили родственников и старых друзей. И, как я, наверное, уже говорил вам, мы потеряли нашего единственного ребенка, нашего единственного сына, Бенджамина – во время войны. Но все равно (и Фелисия подтвердила бы мои слова) не было ни дня, ни часа, когда мы предпочли бы смерть жизни.

– Вместе? – спросил мистер Фисби.

– Ну, конечно, вместе, – нахмурился мистер Лаки.

– Я имею в виду, – пояснил мистер Фисби, – что если бы в прошлом месяце ваша жена погибла в несчастном случае, а не просто сломала бедро…

– Право же, Фисби! Вы способны довести кого угодно. Что про­ку воображать всевозможные ужасы? Мне это не нравится.

– Понимаете ли, – продолжил мистер Фисби, – вы походите на большинство жизнелюбцев. Вы отвергаете возможность катастрофы, которая сделает вашу жизнь невыносимой. Для некоторых такая катастрофа никогда не произойдет. Но у кого-то она случится, а еще у кого-то она не за горами. В этом и заключается разница в наших рассуждениях.

– Нет, – возразил мистер Лаки. – Существуют воспоминания и все такое. Если Фелисия уйдет первой, то я все равно предпочту прожить назначенное мне время наилучшим образом. В каком-то смысле это – долг. Мамуля в случае моей кончины может чувствовать то же самое. Смотрите на светлую сторону жизни. Да-да. Будьте оптимистом. Сквозь каждую тучу пробивается луч надежды.

– О, – протянул мистер Фисби. – О, честь принадлежать к благословенному братству Бэббитов![2]

– Что вы имеете в виду? – спросил мистер Лаки, на мгновение сжав губы и пытаясь отогнать подозрения о том,