Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

горничная приносила мне кружку с горячим шоколадом. Когда тетя Эстер поинтересовалась, может ли она еще что-нибудь для меня сделать, я попросила принести мне в это время шоколада или просто чая. Я жила у них уже несколько дней, но в первый раз решилась обратиться с такой просьбой. Тетя Эстер подняла брови и сказала: «Дженнифер, дорогая, ты считаешь, что это справедливо по отношению к слугам?» Я ответила: «Нет-нет, пожалуйста, забудьте о моей просьбе». Но Марго – такая милая зеленоглазая девочка – встает раньше шести, и она сказала, что с радостью принесет мне чай. Мы обо всем договорились. Я пошла в свою комнату. Включила свет. Закрыла обе задвижки наверху и внизу двери. Потом обернулась и увидела, что одно из окон, которые я сама запирала, распахнуто. – Дженни сделала паузу.

Г. М., окутанный облаком тошнотворного дыма, сидел с непроницаемым, как у каменного идола, лицом.

– Я сразу бросилась к окну, – продолжала Дженни, повышая голос, – закрыла и заперла его. Потом мне показалось, что в комнате кто-то прячется. Но я решила не делать глупостей и не будить весь дом. Так вот, я сама обыскала комнату. В ней никого не оказалось. Я решила, что окно открыл кто-то из слуг, чтобы проветрить комнату, и сразу успокоилась. Ночь была теплой, даже очень теплой, как мне сказали, для английской весны. Поэтому, переодевшись ко сну, я не стала включать газовый обогреватель, который стоял в камине. Я плотно задернула шторы. Но не решалась погасить свет, пока не выкурила пару сигарет. Наконец я его все-таки погасила. И вскоре уснула. А потом…

– Подождите! – мягко перебил ее Г. М. и вытащил трубку изо рта.

– Д-да?

– Вы не помните, в какое время легли спать?

– Помню. Я посмотрела на свои наручные часы. Было десять минут первого.

– Кто-нибудь из семейства знал раньше о вашей привычке пить шоколад в шесть утра?

– Н-нет, не думаю. Да и откуда? Я… – Дженни снова задрожала и, хуже того, опять начала оглядываться. Том встал и положил руки ей на плечи.

– Г. М., может, прервемся? – спросил он.

– Мы не можем прерываться, сынок, и вы об этом знаете. Девушка оказалась в запертой комнате. Вскрыть дверь, когда она заперта на две задвижки сверху и снизу, практически невозможно. И замки на георгианских окнах очень надежные. Если я не получу подсказку, считайте, что старик потерпел поражение.

– Спасибо за поддержку, – сказала Дженни. – Могу продолжить, если хотите.

– Я вас слушаю, – ответил Г. М., кладя в рот трубку.

– Сначала мне приснился сон. Ужасный сон, но я его не помню. Затем я поняла, что проснулась и меня душат, так что я даже вздохнуть не могу. Это сложно описать. Но когда вы умираете или просто теряете сознание, то ясно слышите все звуки, хотя почти ничего не видите.

– Да, куколка, совершенно верно.

– Я только поняла, что уже начало светать. И кто-то громко стучит в дверь. Я услышала голос Марго, она звала меня. Я попыталась крикнуть ей в ответ, но не могла даже вздохнуть, меня сильно мутило. Потом, и это окончательно сбило меня с толку, я услышала мужской голос. С американским акцентом. Он спросил у Марго: «В чем дело, детка? Что с ней такое?» Марго крикнула, что комната полна газа, неужели он не чувствует? Тогда он сказал: «Ты не сломаешь дверь. Где окно?» Я все еще оставалась в сознании. Все слышала, но чувствовала себя так, словно меня повесили. Я слышала, как они побежали, а с ними кто-то еще. В глазах темнело, но сквозь пелену я успела разглядеть чей-то кулак, обмотанный плащом. Он разбил окно в дальнем конце. Это был мой дядя Фред, его разбудили крики, он открыл окно и впустил всех в мою комнату. Кто-то подбежал к обогревателю и закрутил вентиль. Думаю, это был американец. Я его не видела, только слышала, как он с сильным акцентом сказал, что вентиль открыли до упора. Но он его закрутил. Марго бросилась ко мне и опрокинула поднос с чаем на ковер. Больше ничего не помню. Очнулась я, только когда приехал доктор.

Дженни всплеснула руками и уронила их на сумочку, лежавшую у нее на коленях. Маслянистый дым наконец подобрался к ней, и она закашлялась.

Г. М. вытащил трубку изо рта и стал ее вытряхивать.

– Вы говорите, доктор? – повторил он. – И что этот доктор сказал?

– Со мной говорил не доктор, а тетя Эстер. Она сказала: «Дженнифер, ты поступаешь неразумно, пытаясь убить себя только потому, что не хочешь выходить замуж».

Том Локвуд крепче сжал ее плечи:

– Неужели тетя Эстер так вам и сказала?

– Да! Только это неправда! Но меня спрашивали, как убийца мог ко мне пробраться, если комната была заперта изнутри?

– Что-нибудь еще, Дженни?

– Я спросила: «Где американец?» Они ответили: «Какой еще американец?» И заявили, что у меня были галлюцинации. Они собрались вокруг моей кровати: тетя Эстер, кузина Марго, бедный старый дядя Фред – и все смотрели на меня. Еще добавили: как хорошо, что приехал их семейный врач, он не станет сообщать в полицию. Боже мой, и вас удивляет, что я их боюсь?

– Г. М.! – резко сказал Том после паузы.

– Да?

– Возможно, вам будет интересно узнать про этого таинственного американца?..

– Очень интересно, сынок. Не представляю, откуда он мог взяться.

– Он не американец, – объяснил Том, – но и не плод галлюцинации. Это семейство допустило серьезную оплошность, сделав подобное заявление. В свое время я вам все расскажу. А пока – как думаете, есть какие-нибудь зацепки?

Г. М., который сидел зажмурившись, с сосредоточенным выражением лица, теперь медленно открыл глаза и внимательно посмотрел на Дженни.

– Куколка моя, – сказал он, – у меня остался всего один вопрос. Но я хочу, чтобы вы ответили на него предельно точно. Вы говорите, что, находясь в полубессознательном состоянии, четко слышали голоса. Вы слышали стук в дверь, шаги бегущих людей и все остальное. Но были ли и еще какие-нибудь звуки?

– Какие… какие звуки?

– Любые!

– Нет, не было.

– Вы в этом уверены?

– Да, уверена.

– Боже ты мой, – задумчиво проговорил сэр Генри Мерривейл. – Так вот что происходило в запертой комнате!

– Что? – крикнул Том.

– Я уже старик, – сказал Г. М., с многозначительным видом похлопав себя по груди. – Позвольте мне самому в этом разобраться. Прямо сейчас и начну.

Г. М. потянулся к телефону, стоявшему около его локтя. Он позвонил на коммутатор, а затем набрал нужный номер. Последовала долгая пауза, гудки в трубке, казалось, длились бесконечно. Том Локвуд слушал гул вентилятора на потолке и время от времени посматривал на лицо Г. М., которое приобрело такое же зловещее, даже дьявольское выражение.

Гудки вдруг прекратились, и Г. М. начал странный и удивительный разговор:

– Деточка, послушайте меня, я хочу поговорить с Сэмом… О да,