Мифы о ночных чудовищах - Коллектив авторов

Происхождение гарпий теряется в легендах древности. Одни авторы считали их дочерьми морского титана Тавманта и океаниды Электры, а значит, внучками Геи. Другие видели в них детей бога северного ветра Борея. Оба варианта указывают на их стихийную сущность. Возможно, в самых архаичных верованиях гарпии были персонификацией смертоносного шторма или внезапного вихря, срывающего урожай и несущего голод. Со временем их образ кристаллизовался в конкретных демонов-похитительниц.

Согласно поэме Вергилия «Энеида», когда троянцы после гибели своего города во главе с героем Энеем скитались по морю в поисках земли, которая могла бы их принять[5], они причалили к мрачным островам Строфадам. Хозяйками этой безлюдной земли были гарпии. Вергилий в «Энеиде» изображает их воплощением скверны и божественного гнева.

Уставшие путники, заколов скот, найденный на берегу, устроили на зеленом лугу пир. Но едва они принялись за трапезу, как с горных вершин с оглушительным шумом крыльев и леденящими душу воплями налетела стая гарпий. Чудовища жадно набросились на еду; а то, что не успели съесть, они оскверняли одним своим прикосновением, превращая обильный пир в отвратительное зрелище.

Тогда Эней и его спутники, обнажив мечи, вступили в бой. И тут одна из гарпий, самая зловещая и мрачная, взмыла на высокую скалу и изрекла страшное пророчество. Она обвинила Энея и его спутников в убийстве скота — их единственной пищи — и предрекла, что хоть они и достигнут желанных берегов, но не возведут стены своего города, пока чудовищный голод не заставит их «глодать свои собственные столы». Эти загадочные слова были указанием на испытание, которое предстояло пройти троянцам, прежде чем ступить на землю будущей Италии. Так и вышло: легенды сообщают, что когда Эней и его товарищи прибыли на Апеннинский полуостров, они так изголодались, что сгрызли черствые лепешки, на которых им поднесли еду.

Гарпии. Гравюра из книги «Олимп. Мифология греков и римлян» Августа Генриха Петискуса. 1878 г. Лейпциг, Германия

В поэме Вергилия, основанной на древнейших мифах, гарпии воплощают скверну, голод и неумолимую кару. Эпизод с ними показывает, что путь к великому будущему Рима лежит через тьму и отчаяние и что некоторые силы, посланные роком, невозможно победить мечом. Гарпии представляли собой очень специфическую и древнюю форму божественного гнева — не мгновенную кару, а изощренную, растянутую во времени пытку, сочетающую физические страдания с глубоким моральным унижением и поднимающуюся из самых глубин первозданной тьмы.

Среди ночных порождений древнегреческой мифологии были также существа, чье появление знаменовало не начало кошмара, а его кровавый конец. Это керы — демоны насильственной смерти, вестницы безвременной и жестокой гибели.

Согласно самым древним представлениям, керы были олицетворением рока, а изначально — душами умерших, которые, не найдя покоя, превратились в кровожадных духов. Греки представляли их крылатыми существами со злобными лицами; керы подлетали к умирающему человеку, выхватывали его душу и уносили ее в мрачное царство Аида, где она представала перед судом. Обычно керы орудовали на поле боя, но могли появиться и в любом другом месте, где кого-то настигла насильственная смерть.

Их родословная указывала на самую тесную связь с тьмой. Керы считались детьми богини Нюкты и ее супруга Эреба (мрака). Существовала даже версия, что самая первая кера родилась из черной ярости повелительницы ночи, разгневанной на титана Кроноса.

Наиболее яркие и отталкивающие описания кер оставил Гесиод. В его изображении это форменные исчадия ада. Уродливые, мрачные, с оскаленными и скрежещущими зубами, они носили одежды, насквозь пропитанные запекшейся кровью. Их стихией было поле битвы. Там они сбивались в стаи, как хищные птицы, и с дикой жадностью набрасывались на павших и умирающих. Они спорили друг с другом за каждую душу, впивались в раны почерневшими от крови руками и высасывали остатки жизни вместе с алым потоком. Для них кровопролитие было не трагедией, а пиром.

Считалось, что керы сами разжигают вражду и безумие, туманят разум людей и подстрекают их к убийствам, чтобы умножить свою ужасную жатву.

Со временем четкие границы между разными демоническими силами ночи стирались. Керы стали отождествляться с эриниями — богинями мести, преследующими преступников, а их образ соединялся с другими ночными ужасами вроде Эмпусы. Иногда всех их сливали в божество беды Керу, единственную дочь ночи и мрака, изображаемую с раскинутыми крыльями, черными от крови руками и ярко-алыми, как свежая рана, губами.

Во многих мифах деятельность кер на полях сражений направляли два олимпийских божества, олицетворявших войну: Арес и Афина. Эта связь раскрывает принципиально разное понимание сущности битвы и роли смерти в ней. Бог необузданной, яростной и кровавой войны Арес был прямым повелителем и покровителем демонов бойни. В «Илиаде» Гомера есть яркое описание:

В переводе Н. И. Гнедича, который мы приводим здесь, керы объединены образом смерти.

Для Ареса, наслаждающегося хаосом и резней самими по себе, керы были идеальными помощницами — безликими исполнительницами, чья жажда смерти полностью соответствовала его сущности. Они были олицетворением того отвратительного, низменного аспекта войны, который в себе нес Арес: грязь, предсмертные муки, кровавая ярость.

Совсем иное отношение к керам было у Афины, богини мудрой, справедливой и стратегической войны. Она олицетворяла войну как необходимое и разумное средство защиты полиса, торжества справедливости и порядка. Бессмысленная, алчная резня, олицетворяемая керами, была ей глубоко чужда, поэтому она иногда даже отгоняла их от героев, которым покровительствовала. Она была силой, противостоящей слепой, всепожирающей ярости кер.

Этим демонам не молились — их боялись и пытались лишь задобрить, проливая на землю кровь жертвенного животного в надежде откупиться. Керы олицетворяли ту грань античного мировоззрения, где судьба (Мойра) обретала звериные и безжалостные черты. Они напоминали, что смерть, особенно насильственная, — это не тихий уход, а