— Ты поедешь со мной, — Родион подносит чашку с чаем ко рту и делает небольшой глоток. — Рекомендую быть хорошей девочкой.
Глаза холодные и равнодушные, как у хищника. Бросаю беглый взгляд на нож у разделочной доски и сжимаю трясущиеся ладони в кулаки.
— Пока твой муж не соизволит вернуть деньги, Яночка, — лениво рассматривает узоры на чашке, — ты моя собственность.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. *** Моя лучшая подруга беременна. От моего мужа, с которым мы воспитываем дочь-подростка. Вчера мы были образцовой семьей, а сегодня всё катится прямо в ад. И нас ждет развод, а после… Какая жизнь нас ждет после?
— Я хочу другую женщину.
Я поворачиваю лицо к Егору, и мне кажется, что в гнетущей тишине слышен хруст моих шейных позвонков.
— Что? — мой голос скрипит тихим недоумением.
— Хорошо, Инга, я повторю, — Егор медленно выдыхает через нос, глядя черными глазами на дорогу. — Я хочу другую женщину.
Ограничение: 18+
ВАЖНО: обсценная лексика.
— Нам нужна секретарша, — Тимур лениво покачивается в кресле и обнажает ровные белые зубы в недоброй улыбке, — исполнительная, старательная и стрессоустойчивая.
Слышу в его голосе липкую двусмысленность. Рома, присев на край стола, согласно кивает словам друга:
— Нас же двое, Анюта. Справишься?
— Будто у нее есть выбор, — смеется Тимур, и у меня от его смеха спирает грудь страхом. — Ну, Одинцова, юбочку повыше…
ХЭ
— Нам нужна секретарша, — Тимур лениво покачивается в кресле и обнажает ровные белые зубы в недоброй улыбке, — исполнительная, старательная и стрессоустойчивая.
Слышу в его голосе липкую двусмысленность. Рома, присев на край стола, согласно кивает словам друга:
— Нас же двое, Анюта. Справишься?
— Будто у нее есть выбор, — смеется Тимур, и у меня от его смеха спирает грудь страхом. — Ну, Одинцова, юбочку повыше…
ХЭ
— Я дочь твоего мужа! — девица с ядовитым презрением выплевывает каждое слово. Ей лет пятнадцать. Одета в яркие кислотные цвета, от которых рябит в глазах. Грудь сдавливает паникой. Кладу руку на живот, умоляя малыша успокоиться, и тихо отзываюсь под новый болезненный пинок: — Это какая-то ошибка… — Да? — ее громкий смех бьет по вискам пульсирующим гулом. — Боже, — окидывает меня насмешливым взглядом, — какая ты лохушка! Старая пузатая лохушка! Двадцать два года крепкого и счастливого брака. У старшей дочки Светы через неделю свадьба, а сынок Аркаша готовится к поступлению на архитектурный факультет. Мне сорок и я на седьмом месяце беременности. Я была счастлива до того момента, пока не вскрылась правда о моем любимом муже, который годами лгал мне и скрывал вторую семью Бесить будут все. До скрежета зубов и желания выбросить телефон в окно с криками “Да сколько можно?!” Поэтому если нервишки слабые, то книгу не открываем.
Это точно он. Тот, кто пару лет назад на ночном пляже лишил меня невинности. Сидит за игорным столом, усыпанным фишками и картами, и ухмыляется. Он тоже меня узнал.
— Жених тебя проиграл. Какая досада.
Я перевожу на поникшего Вову тревожный взгляд и шепчу:
— Какого черта?
— Прости, Ди, — сипит он, вцепившись скрюченными пальцами в волосы.
— Прости. Разворачиваюсь на негнущихся ногах и бегу прочь. Я тут не останусь. Я два года пыталась забыть о ночном незнакомце и нашей случайной связи.