«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

Шелинг, руководитель всей операции, не рекомендовал Родину пользоваться гостиницами. Особенно первое время, пока не устроится на работу.

Несколько дней Родин ездил по Подмосковью в поисках работы. Отсыпался в поездах Москва — Ленинград, Москва — Ярославль, Москва — Горький.

На подмосковных станциях изучал объявления о найме рабочей силы.

В ста с лишним километрах от Москвы нашел объявление. Совхозу «Пролетарский» требовались шоферы. Он явился в контору совхоза и предложил свои услуги. Его попросили принести трудовую книжку и права. Предъявить свои фиктивные документы, которыми его снабдила разведка перед заброской в СССР, он сразу не рискнул, опасаясь провала. Он решил выиграть какое-то время и пообещал приехать через несколько дней. Заведующий отделом кадров снизил тут же свои требования — не нужно трудовой книжки и прав пока не нужно: садись за руль. Родин отработал два дня не оформляясь, привел в восхищение заведующего гаражом своими познаниями в машинах, своей трезвостью, мастерством вождения. Ему предложили возить на легковой машине директора совхоза. Родин дал согласие.

Шли день за днем, неделя за неделей. Все было тихо. У Родина окрепла убежденность, что его легализация прошла успешно.

Коралловые острова... Разве есть такие? Где, в каком океане, какие их омывают моря?

Сказку о коралловых островах Саша Корсунская услышала от своей тетки, сельской учительницы в глухом уголке на рязанской земле.

Марья Николаевна Корсунская была дочкой священника. Но священник был не из тех, которые воспитывали из дочерей глупых и откормленных поповен. У него было четыре дочки, и он с малолетства приучал их к работе. Стали постарше — отправил в губернский город, в женскую гимназию. Жизнь раскидала их по русской земле.

Маша Корсунская была младшей и самой красивой. Старшие замуж повыходили, младшая осталась вековухой. Вот уж чего отец не ожидал. Красавица, умница, гимназию окончила с отличием, пробилась на женские высшие курсы, жила в Москве, а потом все бросила и уехала учить ребятишек в деревню. Думал он об ее судьбе, собирался потолковать с ней, отговорить, но тут грянула революция, закрутилась гражданская война, жизнь переломилась — опоздал толковать.

Марья Николаевна Корсунская начала свое учительство в рубленой четырехстенке, где урок приходилось вести сразу для четырех классов. После революции, когда все переменилось, под школу отдали барский дом. И парк барский тоже отошел к школе.

Сам барин был помещиком не из богатых, но женился на богатой купеческой дочке. На денежки тестя, молва ходила, что у тестя были несчетные миллионы, отстроил дом перед самой войной с Германией.

Строил по капризу своей души. Закинул дом на крутой и голый бугор на обрывистом берегу над Окой, двухэтажный, с зимним садом, с мощеным спуском к реке. Она здесь делала замысловатый зигзаг, накатывала с севера на край обрывистого берега песчаные отмели, ударившись о песчаниковую хребтину бугра, резко разворачивалась и уходила на восток, огибала твердые грунты и, вновь прорвавшись в луговые размахи, уползала змеей на северо-запад.

Тремя коленами сверкала она в лугах бугра. Песчаные ее забереги плавно переходили в густые травы.

Помещик средней руки, так внезапно разбогатев, задурил. Развел псовые охоты, в праздничные дни заманивал пряниками и водкой деревенских жителей на хороводы. Любил он спать под дождем. А когда дождя не было, в послеобеденный час выгонял наемных девок кропить крышу мокрыми березовыми вениками.

Дом о двадцати восьми комнатах пригодился для школы.

Первые годы после гражданской войны Марья Николаевна заведовала школой, а потом прочно осела учительницей начальных классов: малыши остались ее вечной слабостью. Своих не было. Ее сестры без стеснения подкидывали погостить своих детишек. Жили у нее племянники и племянницы годами. А племянница Саша — Санечка, как звала ее Марья Николаевна, провела у нее и детство и юность.

Ее мать рано овдовела, вышла второй раз замуж. Неудачно. И пока ссорилась, расходилась и опять сходилась с мужем, Саша жила у тетки. Редко кому попадает в начале жизни такая ласковая и вместе с тем жесткая рука, такой советчик, рассказчик и мечтатель.

Барские липы со временем разрослись и одели тенистыми кронами опаленный солнцем бугор. И бугор ожил. Марья Николаевна оберегала каждое деревце, знала каждое гнездо в этом парке и сумела сделать так, что все окрестные мальчишки из разорителей гнезд сделались их сторожами.

Детство Саши прошло в сказочном мире, где фантазия мешалась с действительностью.

Саша как-то спросила свою тетку, почему та не вышла замуж.

Марья Николаевна никому и никогда не отвечала на этот вопрос.

Сначала ответила загадкой, очень туманно:

— Я ждала всю жизнь принца с коралловых островов, Санечка!

Они гуляли с Сашей по парку. Была весна, и даже при свете дня перекликались соловьи: «Где мой ключик, где мой ключик?»

— Принц? А разве обязательно принц? — спросила осторожно Саша, боясь потревожить начало сказки.

— Принц с коралловых островов обязательно, Санечка. Именно с коралловых островов! Их нет нигде в океане, и они не отмечены ни на одной карте из карт мира. Их не нашли, Санечка, хотя ищут, всю жизнь ищут. А ты знаешь, почему их не могут найти?

— Наверное, туманы и рифы мешают? — отозвалась Саша.

— И туманы, и рифы... И ветры тоже! А главное, Санечка, кораллы живут и движутся. И когда приближаются к островам корабли из нашего мира, кораллы оживают и уводят острова от кораблей. А на островах живут те самые люди, Санечка, которые среди нас, но которых мы не видим и не слышим... Но мы их знаем. Мы их знаем в лицо, мы даже с ними разговариваем! Разве ты не знаешь Дон-Кихота, рыцаря Ламанчского? Знаешь! Ты еще не встретилась с Гамлетом, принцем Датским. Но ты уже досадовала на Онегина за то, что он прошел мимо своего счастья и отвернулся от Татьяны. Ты скакала на коне вместе с Русланом и следила за его схваткой не на жизнь, а на смерть с Головой. Ты поняла, о каких я говорю людях?

Они остановились у спуска к реке. К ней сбегала молодая березовая рощица. Березки посажены школьниками, учениками Марьи Николаевны. Где-то затерялась в белых стволах и Сашина березка, которую она посадила в первый день своего приезда к тетке. Посадила! Что она тогда могла посадить? Ей было три года. Тетка привела ее в посадки, вырыла ямку. Саша опустила в ямку корни саженца. А потом его поливала и твердила: