Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова
— Спасибо! — теперь Сергей едва сдерживался, чтобы не начать орать в ответ, — Я к вам по делу!
— Садитесь, пожалуйста! — продолжая улыбаться, главврач указал на кресло. Конечно, не такое уютное, как в кабинете директора, но всё же Сергей опустился в него не без удовольствия.
— Как мне повезло, что вы ещё не ушли, — сказал он, глядя на часы. Время было — без двадцати восемь.
Главврач скромно пожал широченными плечами.
— Люблю свою работу!
— Это прекрасно, — улыбнулся мужчина, — Тогда вы мне поможете.
Сергей наклонился вперед и уперся локтями о колени. Подумать только, час назад он не представлял себе, как можно так утратить профессиональный вид, а сейчас… Сейчас он с удовольствием лег бы в этом костюме на пол, если б где-то под кроватью валялось спасение Нины!
— Не позволите мне ознакомиться с медицинской картой моей дочери?
— Всегда пожалуйста, но разве вы не снимали с неё копию?
— Снимал, — с готовностью кивнул Сергей, — Но у меня четкое ощущение: я что-то упустил.
Она заболела, и он пришёл!
«Чем она таким могла заболеть? Может, её уже реально не к психологу нужно вести?»
— Катенька! — громыхнул голос главврача куда-то в трубку телефона, — Принесите, пожалуйста, в мой кабинет медкарту Копыловой. Да, Нины, ага. Спасибо.
Борис Евгеньевич положил трубку и развернулся к Сергею.
— Пять минут — и карта будет здесь. У нас тут три ребёнка с гриппом лежат, понимаете…
— Да, конечно. Спасибо. — закивал Сергей.
— Может, чаю? У меня тут чайника не водится, зато в термосе всегда с собой чаёк. Сезон простуды же…
— Нет-нет, спасибо!
— Да пока ещё не за что… — Он вздохнул и его выражение лица в мгновение посерьезнело, — Я ещё ничем не помог.
«Сейчас спросит, что случилось» — понял Сергей.
— Не хотите со мной поделиться, — главврач чуть подался вперёд, от чего его голос стал ещё громче, — Что за спешка, когда под вечер вдруг медкарта понадобилась?
«Я одному уже всё выложил, стоит ли распространяться?» — думает мужчина. А потом одёргивает себя:
«Ты сидишь перед главврачом, идиот! Кому ещё тут можно всё рассказать, если не ему!»
— …Понимаете… — Сергей сцепил руки в замок, затем расцепил и сложил на груди, затем сложил на коленях. Впервые за долгое время он действительно не знал, куда их деть, — Понимаете…
— Добрый вечер, Борис Евгеньевич! — резанул слух звонкий, знакомый крик болтуньи. В этот раз Сергей был ей несказанно рад — она дала ему время опомниться.
— Добрый вечер, Катенька! Спасибо огромное, ага, — главврач взял в руку внушительного вида книжицу, с торчащими из неё во все стороны бумажками, — Потом сам занесу. Так, о чём вы там…?
— А? Ни о чём, потом. Дайте сначала медкарту, пожалуйста, я полистаю там, найду, что нужно…
Главврач нахмурился.
— Уверены?
— Да, конечно, разумеется!
— Что ж…
Он протянул Сергею медкарту, в которую тот вцепился, как в долгожданную добычу.
Но его вновь ждало разочарование, как и с папкой директора. Вернее… Можно ли назвать отсутствие у твоего ребёнка неизвестной болезни — разочарованием? Если ты не можешь объяснить причины её странного поведения чем-то другим, то... Нет, всё же нельзя!
Карта дочери была куда тоньше, чем могло показаться, просто Нине попадались ответственные доктора — вклеивали всё, до последней бумажки. И больше всего бумажек было приделано к странице с размашистой, но почти не читаемой записью.
«Пневмония»
— Тяжело пневмония проходила, да?
— Знаете… — главврач на мгновение отвёл взгляд, потом снова посмотрел новоиспечённому отцу прямо в глаза, — Если б она, не приведи Господь, так бы заболела сейчас, не знаю, как бы я с вами разговаривал. Но раз это в прошлом, скажу так: чудо, что не осталось осложнений.
— Ясно… — очередной раз кивнул Сергей, и продолжил молча листать карту. Потому что нужно было переходить к сути, а он понятия не имел, как подступиться к вопросу.
— Может, всё-таки, скажете, что ищете? — ещё раз подтолкнул его Борис Евгеньевич, — Со мной-то быстрее найдёте.
Мужчина поднял на него усталый, но всё еще настороженный взгляд. Со вздохом захлопнул карту и принялся нервно трясти её в руке.
— Я к чему спрашиваю, про пневмонию-то… — он запнулся, затем продолжил, — Как вы считаете, не мог ли ей в бреду померещиться какой-нибудь… ну… жонглёр?
Брови главврача взлетели на лоб.
— Кто-кто померещиться?
— Жонглёр, — уверенно повторил Сергей, чувствуя себя придурком, — Жонглёр со… звёздами.
— Жонглёр со звёздами… Да знаете, когда температура выше сорока, и бегемот в смокинге привидится. Взрослые-то видят всё подряд, чёрт разберет, что, а уж ребёнок, с его-то воображением.
«Ну» — выдохнул Сергей, — «Хоть с дурацким жонглёром яснее стало. Понять бы ещё, как нам это поможет…»
— Вы откуда жонглёра-то взяли? — спросил главврач, — С таким вопросом ко мне ещё не приходили.
— Да… — Сергей колебался еще пару мгновений. А потом уронил руки, — Да плачет она! Нина! С этим вопросом и пришёл! Плачет, постоянно грустная… Вы представляете, какой у нас дом, какая у неё комната? А ей ничего не нужно. Точнее, что-то точно нужно, а что, мы в упор понять не можем, ни я, ни жена! Вот и пришёл…
— Причину искать? — договорил врач, — Но я ещё раз спрашиваю: откуда жонглёр?
— Да мальчонка лет четырёх мне в коридоре встретился и рассказал, что к Нине какой-то жонглёр приходил, пока она болела, — раздраженно проговорил Сергей, — Какая разница, если уже и так понятно, что это — галлюцинация?
— Есть разница, раз спрашиваю, — пробормотал главврач, и задумчиво отошёл к окну. Воцарилось молчание, которое, по ощущениям Сергея, длилось целую вечность. А потом доктор вскрикнул
— О, боже!
— Что?
— Знаете… — Борис Евгеньевич нервно фыркнул в сжатый кулак, — Про любого ребёнка можно сказать, что жонглёр ему привиделся. Но не в случае, с вашей дочерью. Жонглёр не мог ей померещиться.
«К чему ты клонишь, чёрт возьми?» — не понимал Сергей.
— Жонглёр ей не мог померещиться, — улыбаясь уголком рта, повторил главврач, — Потому что он существует. На самом деле.
Мужчина уставился на него, не моргая.
— Что…?
— Да, существует. Я не знаю, как умудрился забыть о таком случае, нет мне прощения! Но, знаете, — Борис Евгеньевич наклонился вперед, перебирая пальцами, — Как будто бы, я не тот, кто должен об этом рассказывать. Не я, так сказать, организатор.
Сергею хотелось орать. Орать во всю глотку, что ему плевать, кто организатор, плевать, что перед ним — главврач, что он, Сергей, сейчас расколотит все их чёртовы окна в медблоке, если он, Борис Евгеньевич, немедленно не расскажет, кто этот дурацкий жонглёр, из-за которого его дочь плачет