Читая стихи - Михаил Федорович Маваши

31. Питбуль

Спи спокойно, Гектор.

Стихотворение «Питбуль» — фантасмагория, пропущенная через призму настоящих событий и выросшая на моих настоящих чувствах. При этом в нем присутствуют факты из моей действительной жизни.

Думаю, что есть смысл рассказать историю Гектора и Ахиллеса. Нет, не полубога и лучшего воина Греции, сражавшихся у стен Трои, а двух моих питбулей, одного из которых звали Гектор, а другого зовут Ахиллес.

Гектор был моей первой собакой в жизни. До него я боялся собак до жути, потому как в детстве меня серьезно покусала большая овчарка, шрамы на спине до сих пор красуются. Я купил Гектора у заводчиков по примеру одного моего друга: он на моих глазах растил и воспитывал очень породистого стаффорда. Друг этот знал меня очень давно и видел в весьма разных жизненных ситуациях и переплетах. Он постоянно мне твердил, что я, как никто, могу и должен идентифицироваться с этими породами (питбуль и стаффорд), потому как мы очень схожи. Не знаю, почему, но он именно так говорил.

Я не понимал его тогда, но когда его пес вырос на моих глазах, это произошло. Я почему-то увидел себя в глазах такого пса, понял его психологию, его поведенческие аспекты. Я действительно идентифицировался, и принял решение завести питбуля. Моим стал коричневый пес с белой грудкой, получивший гордое имя Гектор.

Он стал моим другом. Это был крутейший пес, он гонял со мной по городу абсолютно везде, сидя спереди на пассажирском сиденье, пристегнутый ремнем безопасности. Все этому неимоверно умилялись, и его часто фотографировали в таком вот виде. Он был ласковый, преданный и красивый.

Гектор погиб в возрасте чуть больше года.

Я уже рассказывал об этом: мы с ним на машине переезжали жить из Костаная в Москву. За 350 километров до Москвы у меня что-то произошло с двигателем, меня выкинуло на обочину. Я пошел поднять капот, а Гектор сидел, как всегда, на переднем пассажирском. Окна были открыты, жара стояла градусов тридцать пять, с поля выбежал какой-то грызун, Гектор выпрыгнул за ним на трассу, и его на моих глазах сбила фура. Умирая у меня на руках, он задыхался и скулил… Я ни разу в жизни так сильно не рыдал — по-настоящему навзрыд. Я был убит на месте.

Примерно час я шкуросъемным ножом, лезвие которого не превышало 12 сантиметров, рыл могилу для Гектора и продолжал рыдать. Там я его и похоронил.

Чтобы ты понимал, мой читатель, я неистово люблю животных, а после появления Гектора в моей жизни я особенно полюбил именно собак. Животных я люблю больше людей. Может, это глупо или кощунственно, но это факт. Мы, люди, в большинстве своих проблем виноваты сами, потому как у нас есть выбор, у животных же его нет. Впрочем, это я уже говорил в одной из предыдущих глав.

Смерть Гектора была для меня трагедией. Есть такое поверье, что если собака, у которой с хозяином была связь, уходит такой вот неожиданной и трагичной смертью, то она приняла смерть, забрав с собой весь негатив и черноту, предназначенные для ее хозяина. Тогда мне хотелось верить в это. Я был разбит…

Я решил, что обязательно должен взять щенка, который проживет две замечательные жизни — за себя и за Гектора, что этот пес будет самым счастливым на свете. И в Москве я на самые мои последние деньги купил черного щенка питбуля и назвал его Ахиллесом. Купил я его в разгар своих проблем с запрещенными препаратами. Жутко болел, был практически нищим. И у нас с Ахиллесом взаправду были времена, когда стоял выбор, кто из нас двоих может один раз в день поесть. Я всегда выбирал Ахиллеса, не мог смотреть, как он голодает. Но и это я уже рассказывал.

С Ахиллесом вместе мы прошли половину кругов ада. Образно говоря, он на ментальном уровне тащил меня в другую жизнь. Что-то есть в этом псе, в его глазах, в моем понимании его личности. Сейчас все трудности позади, и Ахиллес — действительно один из самых счастливых псов на свете.

В 2017-м я дописал стихотворение «Питбуль», которое начинал писать еще в 2015-м, но с другим посылом и настроением. В 2017-м идея его была изменена в свете прошедших событий. Я вылечился, но был все еще на дне, у меня не было ничего и никого, кроме Ахиллеса и мамы. Было, конечно же, окружение хороших знакомых, но не настолько близких мне. Я сложно впускаю людей в свой настоящий мир, хоть и много с кем общаюсь.

Ахиллес в трудные времена был единственным, с кем я мог поговорить вживую. Я болел и был в изоляции. Помню, как в Москве под Новый год температура опустилась до — 35, холод был жуткий. В моей съемной квартире стоял ужаснейший, дешевый и неправильно установленный пластиковый оконный пакет. В квартире по полу ходить было почти невозможно, он был ледяной, как сердце Кая из сказки Андерсена. И вот по ночам мы с Ахиллесом спали в обнимку. Ему было очень холодно на полу, он дрожал. И я дрожал под одеялом. В итоге Ахиллес забирался ко мне на диван — и так мы и спали, было теплее.

Такова история стихотворения «Питбуль» и моя личная история Гектора и Ахиллеса.