Пункт выдачи - PogosYun
Я как-то давно решил посмотреть сайт по поиску работы, где увидел, как наши HR-менеджеры подавали работу на пункте выдачи как классную, которую не хочется покидать. Я смеялся как умалишенный, потому что в тот период, когда Подколодный взял на себя управление этим петербургским ультрафилиалом, все стало еще более дерьмово, а сам наш руководитель, исполнитель дебильной воли приспешников гендиректора Хомякова, усугублял ситуацию либо своим безразличием, либо откровенным издевательством, когда говорил: «Вы должны делать и тупо соглашаться». А личный «Табаки» Вася – это отдельная песня. Неудивительно, что я с ним не поладил, когда работал его напарником на его пункте.
После того как я проснулся, посмотрел на свое покрытое морщинами лицо с фиолетовыми кругами под глазами, я понял, как эта малооплачиваемая низкоквалифицированная работа начала нас истощать.
Пётр так вообще начал запивать, приходилось его заменять, когда он набухивался до чертиков, а его жена даже как-то вызвала нарколога, хорошо, что его тогда не уволили. Кира сама уже была на грани нервного срыва. С Асланом я еще не общался, но чувствовал, как Вася угнетал его за «даговость», что бы это ни значило. Новички, которые уже пожалели, что устроились в нашу компанию, сами стали писать заявления, а им угрожали санкциями через суд за раннее увольнение. Раз уйти сложно, стоит добиться улучшения наших условий, а коллективное обращение в трудовую инспекцию уничтожило бы шансы руководства заработать на уходе сотрудников. Японская корпоративная культура? Мы не в Японии, черт возьми!
Я даже не постарался привести себя в порядок и не почистил зубы. К черту то, что надо выглядеть для клиентов хорошо.
Я позвонил Кире.
– Привет, Кир. Ну что, всё в силе?
– Это будет весело! – засмеялась она.
– Главное, не сачкануть с нашей забастовки, – заметил я. – Нам не нужно бояться того, как «змея подколодная» и «Табаки» отреагируют.
– Само собой, «Труселя всех ПВЗ, объединяйтесь»! – расхохоталась моя напарница.
– Мне уже неловко… – покраснел я.
– А ты думай, что пишешь… Ладно, встретимся в восемь.
– Давай, на связи…
– Давай…
Кира повесила трубку, а я поспешил, чтобы «повеселиться» с коллективом над компанией. Пока автобус довозил меня до места работы, оставалось время для прочтения чата и новостей в интернете.
Заголовки из Дальнего Востока и Сибири поражали воображение:
«„Закрыли пункт выдачи и сдали ключи“. На Дальнем Востоке происходит забастовка сотрудников интернет-магазина»;
«В каких регионах России проходят забастовки сотрудников интернет-магазина <..>?»;
«„Долой несправедливость!“ Обращение коллектива интернет-магазина <..> к Президенту!»;
«Сотрудники интернет-магазина <..> протестуют против новой системы штрафов и поощрений».
Чат NO HOMYAK'S
…
Altair (закрепление): @all Всем привет, это Альтаир! В Сибири, на Дальнем Востоке и Урале начались протесты против несправедливых нововведений.
Дорогие менеджеры пунктов выдачи заказов, партнеры, поставщики, которые еще не в курсе.
Благодаря нашим усилиям, о нас стали говорить уже в интернете. Компания будет отрицать факт проведения забастовок или прокомментирует информацию как «незначительный акт непокорных сотрудников».
Санкт-Петербург, Москва, Центр, Калининград, Юг, Кавказ, – просыпайтесь и боритесь за наши права! Присоединяйтесь к нам прямо сейчас, и мы докажем, что вместе непобедимы!
С уважением, Altair!
…
Пока дочитывал то, что написал лидер нашего бунта, я приехал. Я, не спеша, шел к месту своей работы, которое рисковало стать бывшим.
Сомнения оставались.
«Может, это глупо? Может, просто отработать и не выпендриваться», – шептал мой внутренний голос.
Так бы думал прежний я, который искал позитив в троллинге всего несправедливого: неадекватные клиенты, дебильные поручения из Москвы и закидоны не в меру умных коллег, таких, как, например, Василёк-«свинота».
«Хорош терпеть! Вася и Подколодный об тебя и коллег вытирали ноги! Хорош быть терпилой! Даже если уволят, уже не страшно!», – шептал другой голос.
Не сошел ли я с ума?
Я посмотрел на сообщения из банка – «Начисление ВРОТа – 15321,23 руб.».
Это пришло сегодняшней ночью. Деньги за последний месяц. Вот сколько теперь стоила наша тяжелая работа – ниже минимальной оплаты труда.
После работы у меня тряслись руки, спина горела от усталости, будто я таскал кучу кирпичей, а не коробки с товарами, которые были не такими уж тяжелыми, а каждый шаг отдавался болью в груди. В свои двадцать пять лет я будто физически внутренне постарел, будто я работал в таком темпе десятилетиями.
Такой вот низкоквалифицированный неблагодарный труд.
Большая часть клиентов не обращала внимания на нашу «внутреннюю кухню», не понимала наших проблем: они лишь приходили к нам, забирали товар, примеряли, а потом отказывались почти от всей одежды и обуви.
Никаких чувств. Мы отвечали таким же равнодушием. Мне было пофигу на проблемы приходящих, а на буйство я отвечал тонким троллингом, который стал, без ложной скромности, легендарным среди питерских коллег.
Я помню ту девушку из пункта выдачи на Юго-Западе, которая кричала про разрушенное ментальное здоровье.
Теперь я прекрасно понимал ее, потому что сам стал срываться на клиентов. Не хватало еще лояльных к себе отталкивать. В груди что-то горячо шевельнулось – не страх, но странная, тягучая решимость покончить с этим.
Возле двери стояла небольшая толпа. Все хором поприветствовали меня: все мои коллеги из филиала Геннадия Денисовича: Кира, Аслан, Пётр, Яна и даже мой старый приятель Манн, бывший коллега нашего бывшего начальника, которого понизили в операторы.
– Вижу, и тебя не пощадила система, – сказал последний.
– И я тебя рад видеть, Игорь Генрихович, – поприветствовал я его.
Я увидел и водителя Артура, тоже старого приятеля, который развозил коробки с заказами. Тот удивился столпотворению.
– У вас тут митинг? Неужели и вы бунтуете? – спросил он нас.
– Да, мы против несправедливых условий труда.
– Ну… мне терять есть чего, но удачи вам.
– Скэб! – выкрикнула Яна.
– Штрейхбрейкер! Кейзи Джонс, блин! – освистал Пётр.
– Чего?! – недоумевал водитель, видимо, не понимая, на что они ругались и чего его так обозвали.
– Ты против нас! – добавил Аслан.
– Я тут вообще нейтрален, – возмутился Артур. – На складе тоже напряжение, а я отдельный независимый водитель, мне проблемы ни к чему.
– Просто оставь