Читая стихи - Михаил Федорович Маваши
И все же — октябрь 2018 года. Мы написали с моими ребятами из МАВАШИ group крутую аранжировку. Как всегда, помог нам с ней и Никита Беляков, он с нами работает по части сэмплированных фрагментов музыки. Я хотел скорее попасть домой, чтобы приступить к стихотворению. Я не знал, о чем буду писать, но чувствовал это всем нутром. Не могу передать такое состояние точно. Это как когда кто-то пялится на тебя со спины, и ты почему-то чувствуешь взгляд, хотя физически это невозможно. Так и в случае этого стихотворения: я просто знал, что мне срочно нужно сесть работать над ним. Так и поступил. Заварил выдержанный габа алишань-пятицветку — и ворвался.
И что-то произошло, идея написать стихотворение от лица «безумного я» к «славному я» с извинениями за все, что произошло в моей жизни, пришла откуда-то из недр моего подсознания. Я вдруг осознал, что если бы не тот безумец во мне, то все в моей жизни могло бы быть иначе, но не факт, что лучше. Что было бы со мной, если бы не тот «безумный Джо с моим лицом»? Стал бы я тем, кем являюсь? Было бы у меня сейчас то понимание мира и жизни, какое есть? Был бы я жив и здоров? Ты понимаешь философию этого? Ведь, если задуматься каждому из нас об этом, у всех найдется гора таких историй, переломных моментов и точек отсчета.
Остальное ты поймешь из самого стихотворения, или из песни «Заблудшие».
ЗАБЛУДШИЕ Прости меня, я был жесток И убедил тебя, что ты без чувств Способен жить, и ты в итоге смог Спокойствие невольно сменить на буйство. И я был рад идиллии, доволен, упоен. Так сладостно глядеть на саморазрушение! И каждый новый твой день рождения Размножит мною созданный закон. Ты стал, как я, прости меня, Красть и кидать, рвать якоря. Давай разрушим нас до основания — И по херу, что все мертвы с нашей компании. Но ты вот как-то выжил, нонсенс, И я с тобою жив под этим солнцем. Прости меня, все это было зря. Прости меня, мой я… Сколько сил? Сколько я тебя просил? Я сам разрушил, сам восстановил… Будет лучше. Заблудшие, Мы все ходим под Богом, Мы все желаем многого, И если я сам это выбрал, То я не знаю, как мне быть, а?! Прости меня, я был самонадеян, к тому же Я — тот, кто сделал, как всегда, хуже. И посреди зависимости, ножей и ружей Мы оба прозевали, как начался ужас. Но ты такой благодаря мне — с опытом Ты стал сильней, а я стал шепотом Внутри тебя. И мы всегда шли напролом Вдвоем! Сколько сил? Сколько я тебя просил. Я сам разрушил. Сам восстановил. Будет лучше. Заблудшие…3. Среди высоток и аллей
Время такое было.
Некоторые из моих старых стихов пришлось немного отредактировать для этой книги, дабы пройти цензуру и возрастной ограничитель, убрать матерную брань. Раньше я любил крепкое словцо, сейчас очень стараюсь не материться в жизни, а в стихах почти что не делаю этого. Стихотворение, о котором сейчас пойдет речь, как раз одно из таких. Но сначала рассказ.
11 или 12 декабря 2010 года. Четко помню, как стою перед «плазмой», висящей на стене у нас в квартире, и смотрю новости о беспорядках на Манежной площади. Я помню свои чувства: досаду, обиду, злость, разочарование, негодование, и главное — готовность!
Если кто не в курсе, «Манежка» случилась после того, как кавказец убил фаната мясных («Спартака») Егора Свиридова. Волна пошла еще и от того, что наши доблестные сотрудники полиции дело пытались замять. Это вкратце.
Тогда было такое время, расцвет националистических разборок — между молодежью Кавказа и местными. Отовсюду сыпались новости, в Интернете текли рекой ролики об очередной поножовщине, массовой драке, дорожных разборках и тому подобных происшествиях. Остро стояли вопросы в Москве, Красноярске, Питере, Екатеринбурге, Тюмени… Это те города, которые я помню и выступая в которых слушал истории о таких столкновениях от непосредственных участников.
К тому времени я уже наполовину написал свой второй альбом «То, что видел». Из него были готовы на тот момент в основном песни «хулиганские». Первый альбом мой был почти весь из хулиганских стихов с примесью бандитской романтики, лирики, юмора, людских отношений, философии и взглядов на жизнь с верхотуры роста 23-летнего парня. Как жил, так и писал. Но первый альбом почти сразу «взорвал», и у меня появилась своя, уже немалая масса слушателей.
И вот — Манежка. Я смотрю, как наши парни кричат в камеру журналисту, мол, кавказцы охренели, наших бьют, беспредельничают, и все им сходит с рук. И все тому подобное. Да,