Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

– А сухого у вас нет?

– Зачем оно вам? От него изжога бывает. А это все покупают. Верно, Давид? – обратилась она к мужчине, расставлявшему по полкам консервные банки.

Расплатившись – к явному удовольствию Ализы – наличными, я вернулась в свою квартиру и принялась за дело. Вымыла водкой ванну, протерла плитку, оказавшуюся не серой, а ярко-синей, и продолжала скоблить и тереть все вокруг в течение пяти часов.

Вот и еще два дня прошло, а я пока на свободе.

Завтра настанет новый день.

Ури

Когда Амир, начальник отдела кадров, пригласил меня на обед, я вздрогнул.

– Приходи в «Пастель» к двум. Ты ведь знаешь, где это?

Тут бы мне сразу и догадаться.

– В «Пастель»? Ты уверен?

– А почему бы и нет?

– Дорого.

– А разве мы не заслужили? – спросил он, покраснев.

Когда мы закончили обсуждать заказ – целая рыба на двоих или порционные блюда, – за столом воцарилось неловкое молчание.

– Так в чем же все-таки дело? – спросил я.

– Что значит «в чем»?

– Мы работаем вместе уже много лет, и ни разу за все это время я не удостоился чести отобедать с тобой, тем более в таком роскошном ресторане.

Официантка поставила перед нами мисочку с красным соусом и корзинку с ломтями пахучего хлеба, и мы молча приступили к еде.

– Так в чем же дело? – не унимался я.

– Видишь ли, – начал Амир, обмакнув кусочек хлеба в соус и оставив на скатерти несколько красных пятен. – Мы… Я… Как тебе объяснить… Я за тебя беспокоюсь.

– А ты не беспокойся.

– Но я же вижу признаки того, что…

– Все в порядке. Просто время настало нелегкое. Мы стараемся идти вперед…

– Ты можешь говорить со мной без обиняков. Я на твоей стороне.

– У нас сейчас трудности, но все будет хорошо.

– Трудности?

– Ты ведь знаешь, – провел я рукой по краю накрахмаленной салфетки, – что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Даже если в сердце у тебя дыра.

– Понимаю, – произнес Амир, принимаясь за второй кусок. – Почему ты не ешь? Хлеб такой вкусный! И что же ты делаешь со своей дырой?

– Стараюсь не провалиться в нее.

– Вина? – прежде чем я успел отказаться, он подозвал официантку, и они принялись шептаться. – Я заказал нам белого. Говорит, отличное. Так что же все-таки происходит? Рассказывай.

– Белое подойдет.

– А что с Яирой?

– Она не любит вино.

– Я имел в виду, как она?

– Ей ужасно тяжело. Потерять ребенка… Каждый день она переживает этот кошмар с самого начала.

– Вы не пытались обратиться к психологу?

– Пытались. Ничего не получилось. Не верю я в них.

– У тебя просто нет выбора.

– Что это значит?

– Давай будем называть вещи своими именами, – продолжал Амир, макая кусочек хлеба в соус. – Тебе требуется помощь. Я поговорил с доктором Гвирцем, фирма оплатит тебе половину стоимости.

– Стоимости чего?

– Услуг психолога. Не борись с этим один.

Фирма оплатит… То есть мне было посвящено целое заседание с повесткой дня «как нам решить проблему с Ури».

– Ты просто обязан с кем-то поговорить. – Кусочек хлеба отправился в рот Амира. – Не держи это в себе. Если я правильно понимаю, ты недавно ушел из дому.

Не совсем так. Сколько еще всякого им известно?

– Какое это имеет значение?

– Так это ты ушел или тебя ушли? – по взгляду Амира я понял, что он знает правильный ответ.

– Может, вы перестанете совать нос в мои дела? – повысил я голос, и люди вокруг стали удивленно оглядываться. «Пастель» – не место для криков.

– Ури, – улыбнулся Амир, давая посетителям понять, что я вовсе не собираюсь открывать в ресторане стрельбу. – В мои обязанности, помимо всего прочего, входит знать, что происходит с сотрудниками, и вовремя принимать меры. Иногда достаточно просто наклеить пластырь, а иногда требуется и операция…

– И как это связано со мной?

– Видишь, ты уже сердишься.

– Я сержусь из-за того, что нам так и не подали рыбу, – пробурчал я, махнув рукой официанту, занявшемуся посетителями за соседним столиком. – Сервис здесь уже не тот, что прежде.

– Мы все уже не те, что прежде. Ведь не зря же говорится, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Если же говорить о сервисе, то это, как ты понимаешь, основа основ всякой компании…

– Не вижу связи.

– Связь в том, что ты сейчас не в форме, и это отражается на работе всего отдела. Люди жалуются…

– Неправда, – ответил я. – Наши показатели вполне на уровне, а люди всегда предпочитают жаловаться вместо того, чтобы приложить усилия.

– Признайся, что последний квартал вы профукали… Мы проверили жалобы и пришли к выводу, что…

В этот момент на стол приземлились две тарелки с рыбой, плавающей в белом соусе.

– Продолжай.

– Меня попросили переговорить с тобой.

– Кто попросил?

– Разве это важно? Важно то, что ты нуждаешься в помощи. Ты все время ходишь угрюмый, люди сторонятся тебя, опасаясь твоей реакции. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Мой отдел трижды удостаивался звания лучшего в компании.

– И о чем это говорит?

– Это говорит о том, что я предан своему делу, и Гвирц всегда считал меня ценным сотрудником. Допустим, в последний месяц я не…

– Не один месяц, а восемь. Мы больше не можем…

– Кто это «мы»?

– Послушай, – положив вилку, Амир оглянулся вокруг. – Что было, то прошло. Сейчас начальство недовольно. Нам кажется, тебе не удастся что-то изменить без соответствующей помощи. Нам очень жаль, но компания должна…

Амир продолжал говорить, но я его уже не слышал. У меня было лишь одно желание – вывалить рыбу ему на голову и полить сверху белым вином. И чтобы не воплотить это желание в жизнь, я решил прервать обед.

– Ой! Который час? – вскочил я с места. – Я опаздываю. Спасибо за угощение. Забери мою рыбу и отнеси ее детям. Или Гвирцу.

Пробравшись между столиками, я выскочил на лестницу, ведущую в музей, и побежал вниз, чтобы затеряться в просторах огромных залов.

Зачем они послали ко мне этого идиота? На что он намекал?

Компания оплатит мне услуги психолога.

То есть они думают, что я сошел с ума?

По пути домой я купил бутылку белого вина, в точности такого, что осталось стоять на столе в «Пастели», где-то там, далеко-далеко.

Рут

Когда я проснулась, комнату заливал солнечный свет. Сочетание горячей ванны с вином, пусть и неизвестного происхождения, сделало свое дело – я проспала целых одиннадцать часов. А может, причиной этому было опьянение свободой?

Не вставая с кровати, я принялась разглядывать солнечные