Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

В зарождающемся сопротивлении участвовали и бывшие силовики. Поднимались списанные во время так называемых «реформ» за свою принципиальность и честность военные и милиционеры, на чьи места пришли молодые алчные отморозки, не знающие никакой другой цели в жизни, кроме денег, а оттого готовые служить не народу, а преступникам. Помня, какой была жизнь прежде, ветераны тоже вливались в борьбу.

Нет, гражданская война ещё не началась, но, как казалось ребятам, для этого нужна была всего одна искра. И они были готовы дать огня.

Ими двигали высокие чувства, но их сопротивление было возможно лишь при классовой ненависти к тем, кто молчаливым согласием и абсолютной пассивностью, продажностью, наглостью и глупостью – сущностью жалкого, бездушного паразита – держали на своих плечах элиты. Эти ничтожества, сами того не понимая, становились для преступников и фундаментом, и живым щитом.

Говорить о какой-то реальной безопасности в ситуации, когда уровень преступности на классовой почве постоянно рос, не приходилось даже в безмятежные моменты отдыха. Например, в клубе. Юра расстегнул молнию сумки: в ней лежали три ствола, запасные обоймы и три острых кинжала.

Недавно он получил диплом бакалавра юриспруденции. Отец знал, что сын не подкачает, и в тот же день подарил Юре мопед. Но вместо того чтобы укатить на море, прихватив с собой какую-нибудь симпатичную девушку, хорошенько отдохнуть перед магистратурой, парень на следующий же день продал его на запчасти через знакомых на СТО, добавил скопленных денег и купил оружие через одних ребят в воинской части.

Учитывая, что стреляли в городе не только ночью, но и днём, очередной налёт мог остаться незамеченным, но только не их акция.

До этого ребята очень долго говорили, но не действовали. Они вели блоги, спорили на форумах, встречались на пытающихся выглядеть революционными тусовках с весьма неубедительными в своей нерешительности людьми. После чего поняли, что делать всё нужно самостоятельно.

Идея принадлежала Юре. Его бывшие школьные товарищи Федя и Степан жили в отличие от него не в столь обеспеченных семьях, более того – Федя и Степан росли без отцов и фактически без своих мужественных матерей, вынужденных вкалывать с утра до ночи на нескольких работах. Поэтому, пока Юра готовился стать юристом, его друзья – сразу же после школы – вынуждены были наняться в разнорабочие. Другой работы для молодёжи без высшего образования в городе не было.

После школы общение между товарищами не только не прекратилось, но и перешло на новый уровень. Юра находил в Феде и Степане отдушину, делясь с ними своими мыслями и переживаниями. Жизнь его товарищей была далеко не сахар: они много и тяжело работали, получая за свой труд жалкие копейки, которых хватало лишь на то, чтобы кое-как существовать, живя на износ, рискуя окончательно сломаться и пасть на дно уже в обоз римом будущем. Федя и Степан жадно слушали Юру, подкрепляя его теоретическую риторику суровой правдой жизни.

Юра взялся изучать юридические науки и историю с особым рвением. И чем больше он узнавал, тем отчётливее видел весь обман, всю несправедливость вокруг. Знание старательно прятали от народа, заменяя правду замешанным на лжи и подмене фактов мусором СМИ и телевидения. От такой информационной атаки люди окончательно запутались в происходящем, впав в прострацию, боясь думать, лишь безучастно принимая то, что им спускали сверху, – всю суть своего бытия.

Хуже всего для Юры было то, что он не мог поделиться своими переживаниями с отцом – крупным чиновником, комфортно сидевшим на различных доходных должностях десятки лет. Научившись управлять людьми, делая это жёстко и безапелляционно, он не стал бы слушать сына, а просто выгнал бы его прочь, не дав денег даже на первое время, конфисковав всё, включая мобильный телефон и ноутбук. Юра не сомневался, что его отец сделал бы всё, чтобы проучить его как можно более жестоко. Чтобы преподать урок и, как он считал, вернуть сына к нормальной жизни, выбив из его головы все тлетворные мысли и идеи.

Сумку с оружием взял к себе на хранение Федя. Его мать уехала на три недели неоплачиваемого отпуска в деревню к своей тётке, так что он жил всё это время со Степаном, превратив квартиру в штаб, где они собирались каждый вечер все последние дни перед акцией, обсуждая возможные нюансы и сценарии развития событий.

К тому же его дом находился всего в квартале от клуба.

– Главное, устранить охрану и прорваться внутрь, – сказал Юра.

– Всё равно шансов мало, – ответил Федя, едва заметно вздрогнув, наконец-то полностью осознавая, во что они лезут и чем это, скорее всего, для них закончится.

– Мы уже обо всём договорились. Ты ведь не хочешь отступить? – спросил Степан.

– Нет, – вздохнул Федя.

– Внутри преимущество будет на нашей стороне. Им будет намного сложнее нейтрализовать нас, когда нам удастся прорваться в клуб, – уверенно сказал Юра.

– Давайте думать о деле. Если мы хотим победить, то должны выжить. Ну а если не получится – не беда, ведь мы всё равно всё сделаем правильно, – кивнул Степан, похлопав Федю по плечу.

Перед тем как идти в клуб, Юра вдруг подумал, что отца тоже нужно убить.

– Всё равно я не вернусь, – храбро бросил он себе в зеркало.

Родители ужинали в гостиной. Юра перекусил до того, как они сели за стол, и ушёл в свою комнату.

Он думал, что его отец – такой же паразит, как и те мерзавцы, с которыми они ведут борьбу, и поэтому заслуживает смерти.

– Можно и так, без ствола, – пробормотал Юра, выйдя в коридор.

Он толкнул дверь гостиной, посмотрев в приоткрывшуюся щель на продолжающих ужинать родителей: мать накладывала отцу рис с овощами, а тот, не отрываясь от тарелки, решительно резал на мелкие куски хорошо прожаренную свиную отбивную.

Конечно, думал Юра, можно быстро зайти, взять со стола нож и вонзить сталь отцу прямо в грудь ещё до того, как тот сообразит, что происходит.

Но он прикрыл дверь. Юра с грустью подумал о матери, вынужденной терпеть мужа-деспота, отдавая всю свою жизнь семье и ему – своему единственному сыну, – безмолвно, боясь даже всплакнуть или пожаловаться. Почему-то, Юра не понимал, почему, продолжая любить своего супруга.

«В первую очередь благодаря маме я вырос человеком», – подумал он и тихо вышел из квартиры.

Юра пришёл на условленное место чуть раньше товарищей и закурил в ожидании. Федя и Степан появились со стороны дворов и, оглянувшись, быстро направились к нему. Он коротко поздоровался с ними, бережно беря сумку с оружием.

– Нервничаете? – спросил Юра.

Те