Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин

— «Суровое испытание»[19], — говорит Эй Джей. — Дети бегают в магазин за текстом.

— Тогда понятно. Между нами, дурацкая пьеса. Но девочки по сценарию много кричат и визжат, и им это нравится. В отличие от меня. У меня на репетициях всегда в кармане дежурная пачка обезболивающего. Возможно, среди всего этого крика и визга дети что-то случайно узнают об американской истории. Но меня, конечно, привлекает не это, а обилие женских ролей — меньше слез, когда я вывешиваю списки. Хотя теперь, когда подходит время родов, «Испытание» начинает казаться слишком суровым.

Чувствуя себя в долгу перед Исмей, Эй Джей вызывается помочь.

— Может, я мог бы раскрасить вам декорации, распечатать программки или что-то в этом роде?

«Тебя прямо не узнать», — хочет сказать Исмей, но сдерживается. Своих мужа и зятя она считает одними из самых эгоцентричных и себялюбивых мужчин, каких ей только доводилось встречать. Если полдня с чужим ребенком так чудесно повлияли на Эй Джея, что же будет с Дэниелом, когда родится их малыш? Скромный жест зятя внушает ей надежду. Она поглаживает себя по животу. У нее там мальчик, для которого уже выбрали имя — и запасное на случай, если основное не подойдет.

На следующий день, когда выпавший снег начинает таять и превращаться в грязь, к узкой полоске земли возле маяка прибивает тело. В кармане покойной находят документы на имя Мариан Уоллес, и Ламбиазе быстро приходит к выводу, что труп и ребенок связаны.

У Мариан Уоллес никого нет на острове, и никто не знает, как она здесь оказалась, кого приезжала увидеть и зачем покончила с собой в ледяных водах залива Элис. Иными словами, никто не знает конкретной причины. Известно, что Мариан Уоллес темнокожая, что ей двадцать два года и что у нее была двадцатипятимесячная дочка. К этим фактам можно присовокупить послание, которое девушка написала Эй Джею. Получается неполная, но связная история. Правоохранители заключают, что Мариан обыкновенная самоубийца.

Ближе к концу праздников информации о ней становится больше. Мариан Уоллес училась в Гарварде и получала стипендию. Она была чемпионкой штата Массачусетс по плаванию и незаурядной писательницей. Родилась в Роксбери. Матери нет в живых — умерла от рака, когда Мариан было тринадцать. От той же болезни годом ранее скончалась ее бабушка по материнской линии. Отец наркоман. В старших классах она побывала на воспитании в нескольких семьях. Одна из приемных матерей вспоминает, что юная Мариан вечно что-нибудь читала. Никто не знает отца ее ребенка. Никто даже не помнит, чтобы она с кем-то встречалась. Ее отправили в академический отпуск, потому что она провалила все экзамены предыдущего семестра — напряженный график учебы стало невозможно совмещать с материнством. Поскольку она была умной и симпатичной, ее смерть воспринимают как трагедию. Поскольку она была бедной афроамериканкой, этой трагедии никто не удивляется.

В воскресенье вечером Ламбиазе заезжает в книжный магазин, чтобы проведать Майю и поделиться с Эй Джеем новостями. Когда-то он нянчил своих младших братьев и сестер и теперь предлагает посидеть с малышкой, чтобы Эй Джей мог заняться делами.

— Как-то неудобно, — смущается Эй Джей. — Вас ведь, наверное, где-то ждут.

Ламбиазе недавно развелся. Он был женат на своей первой школьной любви и не сразу понял, что она вовсе не такая милая, как ему казалось, и что ее даже нельзя назвать хорошим человеком. В перебранках она любила называть его тупым и жирным. А он, кстати, не тупой, хотя мало читает и путешествует. И не жирный. Просто он сложен как бульдог: мощная мускулистая шея, короткие ноги, широкий плоский нос. Крепкий бульдог, причем не английский, а именно американский.

Ламбиазе не скучает по жене, но ему в самом деле хочется, чтобы после работы его где-то ждали.

Он устраивается на полу и берет Майю на руки. После того как девочка засыпает, он рассказывает Эй Джею, что удалось узнать о ее матери.

— Не могу понять, как она вообще оказалась на острове Элис, — говорит Эй Джей. — Сюда ведь еще попробуй доберись. За все годы, что я здесь живу, родная мать всего раз приезжала меня навестить. Вы действительно считаете, что у нее не было знакомых на острове?

Ламбиазе ерзает на полу.

— Я думал об этом. Возможно, она сама не знала, куда едет. Села на первый попавшийся поезд, автобус и паром и оказалась у нас.

Эй Джей кивает из вежливости, но в случайные поступки он не верит. Как читатель он знает, что в любой истории должна быть логика. Если в первом акте появляется ружье, к третьему акту оно должно выстрелить.

— Может быть, она хотела провести последние часы жизни в каком-нибудь живописном месте, — добавляет Ламбиазе. — В понедельник за этим маленьким чудом приедет дама из Управления. Поскольку отец неизвестен, а у матери не было семьи, малышке придется подыскать приемных родителей.

Эй Джей считает выручку в кассе.

— Приемным детям приходится несладко, да?

— Всякое бывает, — признает Ламбиазе. — Но Майя маленькая, у нее, наверное, все сложится хорошо.

Эй Джей пересчитывает выручку в кассе.

— Говорите, ее мама тоже жила в приемных семьях?

Ламбиазе кивает.

— Видимо, она думала, что в книжном магазине у девочки будет больше шансов.

— Кто знает…

— Я не религиозный человек, Ламбиазе. И в судьбу не верю. Моя жена — вот она верила.

Майя просыпается и протягивает руки к Эй Джею. Он закрывает кассовый аппарат и забирает малышку у Ламбиазе. Полицейскому кажется, что девочка называет Эй Джея «папой».

— Уф, сколько раз просил ее, чтобы она меня так не называла, — комментирует Эй Джей. — Но она не слушает.

— Дети вечно выдумывают, — говорит Ламбиазе.

— Хотите стаканчик чего-нибудь?

— Почему бы и нет.

Эй Джей запирает главный вход магазина и поднимается на второй этаж. Устроив Майю на футоне, он выходит в большую комнату.

— Я не могу жить с маленьким ребенком, — решительно говорит Эй Джей. — Я две ночи не спал. Она террористка! Просыпается в какое-то невообразимое время. Похоже, ее день начинается в три сорок пять утра. Я живу один. У меня нет денег. Нельзя же растить ребенка на одних книгах.

— Это верно, — соглашается Ламбиазе.

— Я держусь из последних сил, — продолжает Эй Джей. — Она хуже щенка. А такому, как я, даже щенка нельзя заводить. Она не умеет ходить на горшок, и я не представляю, как ее приучить и что вообще в таких случаях делают. И потом, я никогда не любил детей. Майя мне нравится, но… Собеседник из нее, мягко говоря, неидеальный. Мы говорим либо об Элмо, которого я терпеть не могу, либо о Майе.