Восьмерки - Джоанна Миллер
Голос у мисс Журден легкий, женственный, однако Марианна уверена, что им можно резать металл.
— Мы живем в эпоху больших перемен, на нас лежит тень войны, в которой кое-кто все еще сражается. В этот ключевой для женщин Оксфорда момент очень важно поддерживать высокие стандарты. Мы не должны позволить маловерам уличить нас в незнании правил приличия или недостатке интеллекта.
Беатрис с готовностью кивает.
— Давайте же покажем всему миру, какой ценный вклад женщины — и школа Сент-Хью — способны внести в образование и в жизнь общества. Давайте вместе идти вперед, вооружившись любознательностью, храбростью, усердием и достоинством. — Мисс Журден поднимает стакан с водой, словно провозглашая тост. — Ubi concordia, ibi victoria, леди. Где единство, там победа!
Раздаются долгие аплодисменты. Несколько девушек за дальними столиками утирают глаза. Марианна невольно чувствует, как надежда кошкой трется о ее ноги. Если она сумеет приспособиться к такой жизни — двадцать четыре недели в году, три года подряд, — то получит возможность обеспечить свое будущее, стать когда-нибудь преподавательницей или ученой. Нужно быть целеустремленной! Отец не вечен, а на замужество ей вряд ли приходится рассчитывать. Доказать, что женщины равны мужчинам в интеллектуальном плане, посвятить себя умственному труду? Что ж, это уже что-то.
— Как вы думаете, такая еда будет каждый вечер? — спрашивает Отто, когда все четыре девушки выходят за дверь. — Два супа и пудинг — такой вязкий, что в нем можно потопить океанский лайнер?
Марианна не знает, что ответить. Этот ужин значительно превосходил ее обычный рацион.
— Давайте пойдем в мою комнату, — предлагает Отто, когда они доходят до восьмого коридора. — У меня есть имбирное печенье и граммофон.
* * *
Комната Отто так завалена всякой всячиной, что кажется вдвое меньше остальных. Марианна до сих пор и не подозревала, что у человека может быть столько красивых вещей. Свернутые в трубку коврики, перевязанные бечевкой, горки вышитых подушек, картины маслом, составленные у стены. Стопки журналов и грампластинок, баночка с ароматическими палочками, детские счеты, хрустальная пепельница, растение в горшке, раскинувшее в разные стороны гигантские руки-листья.
— Вы печатаете на машинке? — спрашивает Беатрис.
— Боже мой, ну конечно! У кого в наши дни есть время на что-то еще? Хотя где сейчас эта чертова машинка — ума не приложу, — говорит Отто, энергичными движениями заводя граммофон. — А не скажете ли вы нам, Спаркс, что такое ФПЭ?
— Это значит «философия, политика и экономика». Изучение структуры и принципов современного общества. И еще мы будем учить языки: французский, немецкий и итальянский. Идея состоит в том, чтобы подготовить людей, способных преуспеть на государственной службе, в бизнесе, в общественной жизни и так далее.
— Похоже, это ужасно тяжелый труд, — говорит Отто. — Но очень благородный.
Марианна не может удержаться от вопроса:
— Вы там единственная женщина?
— Нас три: еще две студентки — из Леди-Маргарет-холла и из Сомервиля, — отвечает Беатрис. — А через год-другой и новые примкнут.
— Наверняка, — кивает Отто и протягивает ей стопку грампластинок. — Выбирайте.
— Какой красивый оттенок синего, — замечает Дора, поглаживая шелковый шарфик, лежащий на диване.
Марианна старается не разглядывать Дору в упор, но это трудно. Дора, с ее печальными темными глазами и маленьким розовым ртом, вполне могла бы стать музой прерафаэлитов — подобно Джейн Моррис или Фанни Корнфорт[15].
Отто берет шарф и бросает его Доре.
— Это старье? Возьмите себе, у меня таких целая дюжина.
— Спасибо, но я не могу. — Дора краснеет и аккуратно вешает шарфик на спинку дивана. — У вас такое интересное имя. Я никогда не встречала девушек по имени Отто.
Отто пожимает плечами.
— Мама его ненавидит, называет меня только Оттолайн — наверное, поэтому мне и нравится «Отто». — Она смеется, а затем затягивается так глубоко, что половина сигареты сразу превращается в пепел и падает на пол.
Марианна сдерживает порыв кинуться и поднять, а Отто небрежно отбрасывает пепел ногой в сторону камина.
— А во время войны из-за этого не было неприятностей? — спрашивает Беатрис, протягивая Отто грампластинку. — Имя-то вроде как немецкое.
— Ох, мне сто раз говорили, чтобы я его сменила, что такое имя может быть только у поклонницы гуннов и изменницы. Но я никого не слушала. Знаете, ведь Отто значит «удача в бою». Отец всегда хотел мальчика, а я у него младшая, вот ко мне и приклеилось такое прозвище. Он называл меня маленьким Бисмарком, потому что я умела обернуть любую ситуацию к собственной выгоде. Этим искусством я обязана тому, что росла одной из четырех сестер.
— Четырех? Боже ты мой! А я единственный ребенок, и Марианна тоже, — говорит Беатрис. — Правда ведь?
Марианна кивает.
— Конечно, самое прекрасное в имени Отто — это его симметрия, — улыбается Отто. — Если писать прописными буквами.
— К тому же это палиндром, — добавляет Беатрис.
— А вы заметили, что все наши полные имена состоят из восьми букв? — спрашивает Отто. — Теодора, Марианна, Беатрис и Оттолайн[16]. И коридор у нас восьмой. По-моему, это очень хороший знак. Имбирного печенья кто-нибудь хочет?
Беатрис берет два.
— Так вы разбираетесь в нумерологии?
— Я не занимаюсь подсчетом букв, если вы об этом, но я и правда питаю слабость к числу восемь. Дома говорят, что я на нем помешалась. В Китае это счастливое число, потому что на китайском «восемь» звучит так же, как «богатство». А вот четверка считается несчастливой.
— К компании присутствующих это не относится, — вставляет Дора, и все смеются.
— Почему вы собираетесь уезжать домой на выходные, Марианна? — меняет тему Беатрис. — Я слышала, как вы говорили это Доре за ужином.
Все взгляды устремляются на Марианну, и щеки у нее вспыхивают.
— Только раз в две недели. Отец у меня нездоров, — поясняет она. — Мне разрешили ездить к нему, если я не буду отставать в учебе. Это недалеко, на поезде совсем быстро.
— Обидно. Вы ведь будете пропускать все развлечения по выходным, — говорит Дора. — По пятницам и субботам здесь все ходят в театр или на концерты.
— А как же учеба? — спрашивает Беатрис.
Марианна слышала, что ложь звучит убедительнее всего, когда опирается на правду.
— Можно и дома в субботу позаниматься, и в поезде что-то почитать, — говорит она. — Мой отец —