Сердце пополам - Агата Лель

– Любовь значит? И где она сейчас, любовь твоя? Где он? Слился, как только узнал, что ты беременна. Ссыкло позорное Леша твой!

– Да он не ожидал просто, растерялся, как и я! И вообще, он же не знал, что я ребенка оставила. Может, он бы приехал с заработков ко мне и все изменилось! Может, мы бы поженились и я бы этого ребенка с удовольствием носила.

– А что это ты его вдруг защищать начала? И в смысле не знаЛ? – зацепилась Арина. – Он и до сих пор не знает. Правда же? – спросила с нажимом. – Он же, я надеюсь, не в курсе, что ты до сих пор беременна, да?

Карина, наступившись, отвернулась.

– Карин!

– Мы списались с ним, – неохотно ответила она. – И я ему все рассказала. Что не сделала тогда аборт.

– Ох, дура-а… – ударила себя по лбу, поражаясь. – Ты совсем идиотка, скажи? Тебе рожать вот-вот. Я стану матерью твоего сына. Я, а не ты! И в курсе были об этом только мы, а теперь что? Как ты объяснишь ему куда ребенок делся, если он спросит, конечно. Или… – побледнела. – Ты же не рассказала ему о том, что мы задумали?

По лицу сестры она сразу все поняла, и ответ был не нужен.

– Я просто в шоке! Ты ненормальная? – не смогла, повысила голос до крика. – Зачем ты ему все выдала? Зачем я как дура носила несколько месяцев это? Если первый встречный теперь все знает, – швырнула живот на пол. – Зачем это все было, скажи?

– Между прочим, он очень обрадовался, что я ребенка оставила…

– Даже не продолжай! Слушать не хочу! Обрадовался он! Он сейчас порадуется два дня, а потом снова в кусты. И что потом? Что потом будет?

– Он сейчас здесь, в городе. Приехать сегодня хочет, поговорить.

– И пусть приходит. Пусть. Я ему такое скажу. Дорогу забудет раз и навсегда! Мы все решили, все продумали, все рассчитали до последней мелочи. Ты сама говорила, что хочешь в детдом его отдать. Я пошла на этот шаг ради своего племянника, которого буду воспитывать как родного сына. Ты была рада скинуть его! А теперь появился этот и внес смуту! Пусть только заявится!

– А что вы все в жизнь мою лезете? – закричала. – Мать лезет, ты. Да, я хотела его отдать, но я могу и передумать!

– Да потому что он тебе голову опять запудрил! Ты что говорила о нем? Что он сволочь, бросил тебя, что даже слушать не стал, кинул денег на аборт и свалил куда-то там на заработки подальше от проблем. Ты проклинала его и поливала последними словами, сколько слез пролила. Говорила, что ненавидишь этого ребенка, потому что он от него! Говорила же, отвечай?

– Говорила…

Арина, поставив ладони на стол прикрыла глаза. Шумно выдохнула. Внутри все кипело от злости на сестру, на этого ее Лешу. А еще стало страшно, что все, чем она жила последние месяцы может лопнуть как мыльный пузырь. Зная правду он может здорово испоганить ей всю жизнь. Всей семье кровь попить.

– В общем, так, – успокоилась. Погладила сестру по плечу. – Я все понимаю, у тебя эмоции, гормоны шпарят. Скоро рожать и тебе страшно. Но скоро все закончится. Ты родишь, я заберу ребенка, и у тебя начнется новая, абсолютно другая жизнь. Ты уедешь из города, поступишь в институт, а я позабочусь о твоем сыне как о своем собственном. Ты же знаешь, что я бы никогда не забрала его, если бы ты не грозилась его отдать. Я боялась, что ты правда сделаешь это, я бы себя никогда не простила, что мой племянник живет где-то в детском доме. Имея родную тетю и бабушку.

– Да знаю я, знаю! – плаксиво выдала Карина. – Но Леша объявился… Я люблю его!

– Ох, Кариш, – качнула головой Арина и обняла сестру. Огромный живот уперся в ее собственный плоский. Пустой. Бесполезный. – Ты сама приняла это решение. И оно лучшее, мы обе это знаем. Не позволяй на эмоциях натворить дел. Ты же сама много раз говорила, что беременность тебе в тягость. Что считаешь дни до того, как его отдашь. Если бы не эти твои слова, я бы никогда… ты же знаешь. Я пошла на это потому что ты отказалась стать ему матерью, ты не оставила мне выбора. И да, пока он в тебе, но я уже люблю его как своего. Я готова воспитывать его!

– А я нет, – всхлипнула Карина. – Я совсем не готова. Но Леша…

Открылась входная дверь и в прихожую вошла мама. С пакетом из супермаркета, в котором торчала упаковка любимого Наполеона.

– Ариш? Ты тут уже? Я машину твою что-то у подъезда не увидела.

– Да меня подвезли. Привет, мам, – вышла в коридор и чмокнула мать в щеку. Забрала пакет.

– Угу, подвезли, знаешь на какой крутой тачке, закачаешься, – чуть завистливо вставила Карина. Мама перевела взгляд на старшую дочь, та лишь махнула рукой.

– Просто знакомый, не надумывайте себе то, чего нет. Пройдемте чай пить. Скоро Евгения Александровна приедет роды обсуждать.

Вечер в семейном кругу прошел на удивление спокойно. И хоть Карина то и дело пыталась вставить свои пять копеек на тему как ей все надоело, ее по большому счету никто не слушал. Привыкли. Она такая: вечно недовольная, эгоистичная, привыкшая перетягивать одеяло на себя. Так было с ее самого раннего детства, а теперь, когда она сама носила ребенка, привычки умножились в геометрической прогрессии.

– Ну ма, я же не люблю такие груши, ты же знаешь, – без настроения копалась во фруктовой тарелке Карина. – Они твердые и рот вяжут.

– Помолчала бы, бессовестная, – пресекла старшая сестра. – Мать на твои хотелки последние деньги тратит, а ты вечно чем-то недовольна.

– А чему радоваться? Ты тушу мою видела? Я похожа на кита. Наверняка после родов весь живот будет в уродливых растяжках.

– Если у тебя сейчас нет растяжек, не будет их и потом. Прекрати уже ныть