Сердце пополам - Агата Лель

Арина хотела что-то сказать, но запнулась, наверняка подбирая слова для следующего вопроса. Как бы тактичнее его задать. Глеб не стал ее мучить.

– Ее мать трагически погибла. Ее убили, когда она была беременна Варей. Малышку спасли, а вот Владу... – имя из прошлого, произнесенное вслух, отдалось в душе фантомной болью.

Вот тут пришла очередь испытывать шок Арине.

– Господи, какой кошмар. Мурашки по коже. Кто мог сотворить такое?

– Моя бывшая. Сейчас она отбывает срок в колонии строгого режима.

Он говорил об этом спокойно, не стискивая челюсть, не испытывая ярость как это было раньше. Когда-то ему казалось, что никогда он не сможет говорить об этом вот так, сидя с бокалом вина, беседуя с симпатичной женщиной. Но время идет и оно вносит свои коррективы.

Да, это было. Да, это был худший кошмар. Но есть Варя, и он должен подарить ей лучшую жизнь. А для этого нужно отпустить прошлое, чтобы оно не мешало шагать в будущее.

– Какой ужас, Глеб, – шепотом сказала Арина. Она была ошарашена, и абсолютно искренне сопереживала. По какому-то наитию отыскала его ладонь и сжала в знак поддержки. – Врагу не пожелаешь. – помолчала. – Тебе сильно не хватает ее?

Глеб сразу понял о ком она. Влада. Она появилась в его жизни неожиданно, внесла смуту, хаос и перевернула все с ног на голову. Маленькая, худенькая, неестественно бледная, беременная от его родного брата, который использовал ее и выкинул как ненужный мусор. Тогда Глеб взял на себя ответственность за ее судьбу, и за судьбу ее будущего ребенка. Он правда хотел сделать как лучше… но именно из-за него она погибла. Это то, что он так и не смог забыть и за что не смог простить себя.

Ведь если бы не он, его сумасшедшая бывшая никогда не узнала бы Владу и не убила ее…

Скачал ли он по ней? Думал? Да, вспоминал. То невероятное чувство невозможно так просто выкинуть из головы. Невероятное, непостижимое, фатальное.

Глеб часто думал о том, что именно испытывал к этой девушке, и ни разу не мог нормально дать хоть какое-то определение своим чувствам. Огромное сострадание? Жалость? Желание помочь? Любовь?..

Долгое время он считал, что это была именно она, любовь. Самая чистая и непорочная любовь из всех существующих, ведь будучи ее мужем он так и не стал им в прямом смысле. У них ни разу не было близости, не было даже настоящего "взрослого" поцелуя. Но он любил ее. Да, любил. А она нет, до самого конца в ее сердце оставался он – его брат. Увы, не все сказки заканчиваются одинаково прекрасно.

Пять лет срок немаленький, жизнь идет семимильными шагами и чувства, что жили в его сердце, притупились. Растворились в ежедневных заботах, планах, целях. Но от того не перестали быть важной частью его прошлого.

– Мы не были женаты, просто… – начал и остановился. Данный фрагмент его прошлого настолько сильно был закрыт от всех, что пока он не готов был этим делиться. – Она была чистым, очень светлым человеком. Я скучаю, да.

– Глеб, мне очень-очень жаль. Правда.

– Спасибо за поддержку, – улыбнулся он. Руку Арина так и не убрала, и этот жест грел в прямом и переносном смысле.

Оказывается, он так соскучился по женскому теплу. Даже не по телу, именно по чему-то такому – настоящему. Когда тебя слушают, искренне сопереживают, поддерживают. Не потому что так надо, а потому что действительно чувствуют то, что говорят. Арина чувствовала, это невозможно сыграть.

А еще при всем при этом она была очень, очень хороша. И это говорил в нем отнюдь не выпитый алкоголь.

– Не будем больше о грустном, – захотел сменить тему Глеб. – Вернемся к твоему маскараду.

– А ты все об этом, – с улыбкой качнула головой она. – Но да, без этого мой рассказ был бы не полным. Живот, как ты правильно сказал, всего лишь маскарад. Я надеваю его когда собираюсь ехать в свой родной город навестить маму и сестру. Там для всех беременна я, а не Карина.

– Но ведь у нее живот. Как же…

– Сестра не выходит из дома. Вообще. До сих пор никто кроме нас с мамой, ну и этого ушлепка Алешеньки, так и не знает, что она ждет ребенка. На плановые осмотры и УЗИ мы возим ее в соседний ПГТ, тайно. Выезжаем ночью, возвращаемся тоже, чтобы никто из любопытных соседей не увидел. Как только мы решили, что будем скрывать ее беременность, Карина без дела слоняется по квартире, поглощает тоннами мороженое и бесконечно истерит. У нее вообще крайне сложный характер, надеюсь, он не передастся малышу.

– То есть она родит, передаст ребенка тебе и словно ничего не произошло налегке в вольную жизнь? Без косых взглядов соседей и шепота за спиной. Как удобно.

– Выходит, так, да. После родов она хочет перебраться в столицу. Думаю, так будет лучше для всех.

– Да уж, история, – и нахмурился. – Подожди. А как ты здесь ходишь без живота? Как потом объяснишь друзьям и коллегам, да тем же соседям, откуда ребенок?

– Скажешь тоже, друзья, – махнула рукой она и сделала большой глоток вина. – С этой работой мне дышать некогда, не то, что друзей заводить. Тут я тоже все продумала, когда придет время "рожать", я просто перееду. Снова попробую начать новую жизнь в новом городе.

– Не надо! – выпалил Глеб, и сам не понял, как так вырвалось. – В смысле, город-то зачем менять? Района достаточно.

– Ну, посмотрим. Немного времени до родов еще есть, там по факту и решу, – задумчиво покрутила в руках ножку бокала. Вздохнула, став серьезной. – Это очень сложно? Растить ребенка в одиночку? Понимаю, что ты мужчина и это не одно и то же, но все равно.

– Это не просто, – честно признался Глеб. – Когда я принес Варьку из перинатального центра, после двух сложных месяцев ее борьбы за жизнь, я не знал за что взяться. Думал, что не справлюсь. Что-то сделаю не так, наврежу ей. Тогда мне очень помогла Алиса.

– Алиса? Кто это?

– Подруга детства. Она была влюблена в меня с юности.

– А ты?

– Что я?

– Ты тоже был влюблен в нее с юности?

– Увы, нет.