Кафешка Поттера - v1kker

В зале — кафе работало. Гарри открывал в восемь, как всегда. Маргарет приходила по средам с бабушкой. Майкл — каждое утро за яйцами и беконом. Стив — по понедельникам, средам, пятницам. Брюс — раз в две недели, на ромашку и недолгий разговор. Гарри держал лицо. Гарри держал стойку. Гарри протирал стакан. Если кто-то спрашивал, как он, Гарри отвечал — «как все», и это была удобная формула, потому что в эти дни «все» было таким широким понятием, что в него помещалось что угодно.

* * *

Снаружи — Тони был везде.

В смысле — был портрет Тони. На каждом газетном киоске, на каждом билборде, на каждой бетонной стене. Старые фотографии в чёрной рамке — Тони на пресс-конференциях, Тони с Пеппер, Тони с Морган. И подпись: «Антонио Эдвард Старк. 1970–2023. Спасибо за всё». Похорон не было. Тела не нашли. Пеппер давала интервью с заплаканными глазами, держала Морган на руках, и говорила: «Я не верю, что он мёртв. Я его жду». Морган в красном комбинезоне со звёздами повторяла за мамой: «Папа вернётся». Треть страны плакало. Треть — спорило. А оставшиеся — мирно молчала, потому что не знала, на чью сторону встать.

Гарри смотрел это в новостях по маленькому переносному телевизору, который он держал в подсобке для таких случаев. Стискивал зубы.

К Стиву на третий день он отправил Хедвиг с конвертом. В конверте — пустой лист. Стив получил, понял — Гарри даёт знак «я в порядке, не приходите». Стив не пришёл. Брюс не пришёл. Никто из Мстителей не пришёл — они искали в других местах, в других плоскостях, в других измерениях. Стрэндж, говорят, сжёг два астральных канала, пытаясь нащупать Тони. Не нащупал. Защиты Гарри блокировали всё — и в основном именно потому, что Гарри так хотел. Тони ещё не был готов вернуться. До тех пор — он не возвращался.

Маргарет на четырнадцатый день спросила Гарри:

— У тебя что-то случилось?

— У меня грипп.

— У тебя бабушка говорила, что у тебя грипп бывает раз в десять лет.

— Бабушка преувеличивает.

— Бабушка — мисс Макгонагалл.

— Я знаю.

— Она не преувеличивает.

— Хорошо. У меня случилось.

— Тебя обидел кто-то?

— Нет, Маргарет. Меня никто не обидел. Просто… один человек заболел. Я его лечу. Это занимает время.

Маргарет посмотрела на него серьёзно. Двенадцать лет — но взгляд был старше, как у её бабушки в тридцать.

— Он выздоровеет?

— Я очень стараюсь.

— Хорошо.

Она вернулась к синей книге. Хедвиг прилетела из подсобки, села ей на плечо. Сегодня в подсобке Хедвиг не нужна была — Гарри сам сидел рядом с Тони. Хедвиг знала, когда сменяться. Это было новое разделение труда.

* * *

Тони открыл глаз на двадцать второй день

Продолжение следует…

На бусти история завершена. Кому интересно — Ссылка в профиле

На бусти история завершена. Кому интересно — Ссылка в профиле

Тони открыл глаз на двадцать второй день.

Гарри в этот момент мыл чашку. Услышал — Тони шевельнулся под пледом. Бросил тряпку. Подошёл. Тони лежал, смотрел в потолок. Один глаз — нормальный, тёмный, тот самый. Второй — затянут плёнкой, видно плохо. Это было ожидаемо. Магия Гарри не лечила глаза. Магия Гарри лечила то, что под кожей.

Тони на него моргнул.

— Бариста, — сказал он. Хрипло, низко. Голос пять недель не работал.

— Тони.

— Это нормально, что я не чувствую правую руку?

— Это нормально. Ее нет.

Тони молчал. Думал. Закрыл глаз. Открыл.

— Я жив?

— Жив.

— Это была — магия?

— Это была… — Гарри улыбнулся. — Кофейная атмосфера.

Тони хмыкнул. Тихо, болезненно. Но хмыкнул.

— Гарри.

— Да?

— Спасибо.

Гарри сел рядом на табурет. На колени взял левую руку Тони, единственную. Большим пальцем массировал запястье.

Сидели так минут тридцать. Тони иногда открывал глаз, смотрел на Гарри, закрывал. Гарри ничего не говорил. Хедвиг сидела на спинке стула и не сводила с Тони взгляда.

В какой-то момент Тони шепнул:

— Как Морган?

— Жива. Здорова. С Пеппер. В коттедже у озера.

— Они меня хоронят?

— Они тебя ищут. Пеппер не позволила похорон без тела.

— Сколько прошло?

— Двадцать два дня.

Тони закрыл глаз. Долго молчал. Слеза пошла по щеке — Гарри её не сметал, не комментировал. Это была не его слеза, и он не имел права её трогать.

— Гарри.

— Да?

— Я не хочу, чтобы они узнали сразу.

— Я знаю.

— Я не готов.

— Я знаю. Спи. Завтра — ещё.

Тони уснул.

* * *

Следующие восемь дней были как медленное возвращение из-под воды. Тони просыпался — на час, потом на два, потом на четыре. Каша становилась супом, суп — нормальной едой. Он пробовал сесть на третий день — Гарри ему помог. Сидел минут пять, потом лежал ещё двое суток. На пятый день встал. Дошёл до табурета. Сел. Просидел двадцать минут. Лёг обратно. Через неделю мог пройти от дивана до подсобной двери — это были четыре метра. На восьмой день он попросил у Гарри зеркало.

Гарри подумал. Принёс.

Тони посмотрел.

Долго.

Положил зеркало на колени, лицом вниз.

— Гарри.

— Да.

— Лицо ты сможешь?

— Смогу.

— А руку?

— Руку — нет. Это не моя школа. Это уже железо. У тебя есть Брюс. Брюс соберёт.

— Хорошо.

— Когда будешь готов сказать, кто ты — Брюс соберёт за неделю. У него есть техника, я знаю.

— Откуда знаешь?

— Я знаю, у кого что есть. Это часть работы бариста.

Тони хмыкнул второй раз за месяц. Сильнее.

— Гарри.

— Да?

— Когда я смогу выйти?

Гарри посмотрел на него.

— Когда захочешь.

Тони закрыл глаза. Сидел минут пять. Потом открыл.

— В воскресенье.

— Хорошо. Я отправлю письма.

* * *

В четверг Гарри сел за стойку, достал стопку чистой бумаги и старую перьевую ручку. Чернила тёмно-синие, английские, которые продаются только в одной лавке в Лондоне. Гарри не писал ручкой уже три года: обычно записки и заказы шли карандашом. Но это были не записки.

Он написал двенадцать писем. Каждое — короткое. Каждое — от руки. Без обратного адреса, потому что обратный адрес был и так известен.

Стиву Роджерсу.

Брюсу Бэннеру.

Тору Одинсону, до востребования, Тёнсберг.

Брунхильде, до востребования, там же.

Сэму Уилсону.

Джеймсу Барнсу.

Стивену Стрэнджу, в Камар-Тадж, через колдовскую почту.

Клинту Бартону, в ферму в Айове.

Питеру Паркеру, в Куинс, в школу, до востребования у одного учителя.

Питеру Квиллу, на корабль «Милано», через асгардский передатчик, который ему подключил