Кафешка Поттера - v1kker

— Что я скажу? Я скажу то же, что говорю каждому. Я облажался. Я создал Альтрона. Я пытался сделать мир безопаснее и вместо этого уронил город. Что ещё ты хочешь услышать?

Стив повернулся к нему. Медленно, всем корпусом, как поворачивается башня танка.

— Я хочу услышать, что ты больше так делать не будешь.

— Не могу.

— Не можешь пообещать?

— Не могу гарантировать. Разница. Я не могу перестать ошибаться.

— Тебе стоило бы!

Гарри стоял между ними. За стойкой, со стаканом в руке. Два метра дерева и стекла отделяли его от двух людей, которые три года назад сидели за одним столом и ели его пирог. Три года назад Стив рисовал кафе, а Тони спорил про кофемашину, и оба были частью чего-то, что Гарри назвал «свои», и Макгонагалл назвала «стая».

Стая трещала по шву. Гарри это слышал, как слышат трещину в стене дома, который строил своими руками.

— Может, — сказал Гарри, и оба повернулись к нему, — может, допьёте кофе и чай, и поговорите как люди, а я пока пойду пироги проверю.

Он ушёл в подсобку. Намеренно. Оставил их вдвоём. Один человек учил: когда двое ругаются при третьем, третий превращается в арбитра, и ссора становится спектаклем. Убери зрителя, и людям придётся разговаривать друг с другом, а это сложнее и честнее.

Через стену Гарри слышал голоса. Тихие, сначала. Потом громче. Потом снова тихие. Потом молчание. Долгое.

Когда он вернулся, Тони уходил. Стив сидел за стойкой, смотрел в чашку. Чай остыл.

— Долить? — спросил Гарри.

— Да. Спасибо.

Гарри долил. Стив пил молча.

— Он ошибся, — сказал Стив наконец. — Сильно.

— Я знаю.

— И он ошибётся снова. Он такой. Строит, ломает, строит заново. Каждый раз масштабнее.

— Возможно.

— Кто-то должен его остановить.

Гарри поставил стакан на полку.

— А кто-то должен ему позволить ошибаться. Потому что человек, которому запрещают ошибаться, перестаёт пробовать. А когда Старк перестанет пробовать, мы все проиграем.

Стив посмотрел на него. Долго, прямо.

— Ты его защищаешь.

— Я защищаю кафе, — ответил Гарри. — Здесь все равны. Все пьют кофе. Все едят пирог. И все имеют право ошибаться. Это единственное правило. Демократия.

* * *

Брюс позвонил вечером.

По телефону. Впервые. Гарри даже удивился, потому что забыл, что у него есть телефон, и полез искать его за кассой между палочкой и монетой Локи.

— Гарри, — голос Брюса был тихий, с помехами, откуда-то издалека. — Я уехал.

— Я заметил. Каша стоит каждый четверг. Остывает.

— Мне нужно было… уехать. После Заковии. После того, что Другой сделал.

— Что он сделал?

— Разрушал. Много. Я потерял контроль. Альтрон… спровоцировал, и Другой вырвался, и город… — Брюс замолчал. Помехи на линии. Где-то далеко гудел ветер. — Гарри, я позвонил попрощаться. Я думаю, что больше приходить опасно.

— Для кого?

— Для всех.

— Для меня?

— Для всех, Гарри.

Гарри сел на табурет за стойкой. Прижал телефон к уху. Старый кнопочный телефон, маленький экран, плохая связь. Голос Брюса доносился как сквозь вату.

— Человек, который меня вырастил, — сказал Гарри, — был опасен. По-настоящему. Обученный убийца, бывший спецназ, руки, которыми можно свернуть шею за секунду. Варил кашу. Учил меня читать, считать, стрелять, молчать. Ни разу, ни одного раза, он меня не ударил. Ни разу не потерял контроль.

— Он человек, — сказал Брюс. — Я другое.

— Ты тоже человек. Другой тоже часть тебя. Ты приходил ко мне каждый четверг. Ел кашу. Читал книгу. Ни разу, ни одного раза Другой даже не шевельнулся в моём кафе. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что ему тоже было хорошо.

Тишина. Долгая, потрескивающая от помех.

— Каша будет стоять каждый четверг, — сказал Гарри. — Пока ты не вернёшься. Хоть десять лет.

— Гарри…

— Каждый четверг. До свидания, Брюс.

Он повесил трубку. Положил телефон обратно за кассу. Рядом с палочкой.

Брюс смотрел на телефон, джет удалялся от земли.

* * *

Вечер. Кафе пустое. Макгонагалл ушла в семь, как всегда. Гарри перевернул стулья на столы, протёр стойку, проверил кофемашину. Остановился.

Посмотрел на кафе. На пустые столы, на рисунок Стива над кассой, на фотографии Уизли на стене, на грифельную доску, на дверь Тора с трещиной и древесиной мирового ясеня. На чашку Брюса, которая стояла на полке, четвёртая слева, и которую Гарри мыл каждый четверг, хотя из неё никто больше не пил.

Что-то менялось. Что-то, чему Гарри пока не знал названия, но чувствовал, как чувствуют перемену давления перед грозой. Мстители ссорились. Тони строил стены, Стив строил баррикады. Наташа молчала. Клинт звонил реже. Тор исчез в Асгарде. Брюс сбежал.

Люди расходились. Медленно, как льдины весной. Ещё рядом, ещё видны друг другу, но течение уже тянет в разные стороны, и остановить его одним кафе на восемь столиков нельзя.

Гарри это знал. Он это уже проходил. Орден Феникса, Армия Дамблдора, шестой курс, седьмой курс. Люди, которые стояли плечом к плечу, начинают сомневаться, спорить, уходить. И тот, кто остаётся посередине, может только одно: варить кофе и ждать.

Он выключил свет. Поднялся в подсобку.

* * *

— Мне это совсем не нравится, — сказал Гарри. — Они разваливаются. Прямо у меня на глазах. Старк тонет в вине, Роджерс окапывается в правоте, Беннер сбежал. Тор молчит.

Хедвиг повернула голову.

— Один человек говорил: «Команда ломается в двух местах. По линии доверия и по линии вины. Первое можно починить. Второе — только ждать».

Он отпил чай.

— Я подожду. Каша будет стоять каждый четверг. Но если что — приду на помощь.

Примечание к части

Я добавил небольшое изменение в сюжете Брюса, чтобы мы с вами получили эту приятную сцену

Следующая глава уже на бусти!

Ссылка в профиле

Примечание к части

Следующая глава уже на бусти!

Ссылка в профиле

Их было четверо.

Вошли одновременно, быстро, как входят люди, которые считали секунды до двери. Колокольчик звякнул один раз, короткий, нервный. Первым Стив, за ним Наташа, за ней парень, которого Гарри видел впервые, широкоплечий, тёмнокожий, с цепким внимательным взглядом. Последним Барнс. Кепка, ворот, перчатка. Те же глаза, что в прошлый визит, только темнее.

Кафе было пустое. Четыре часа дня, мёртвый час. Макгонагалл ушла раньше обычного, сославшись на мигрень, что за четырнадцать лет случилось два раза, и оба раза мигрень означала «я чувствую то, чего предпочитаю избежать». Мудрая женщина.

Стив встал у двери. Осмотрелся, как осматриваются перед тем, как сесть или бежать. Посмотрел на Гарри.

— Нам нужно полчаса, — сказал он. — Может час.

— Садитесь, — ответил