Возвращение к истокам - Андрей Сергеевич Минин

Пробормотал я еще раз, чтобы не задать вопрос который начал меня мучить, но не утерпел. — Откуда у тебя… Стой! Подожди. Я не хочу знать, но КАК ВЕДЬМА ТЕБЯ ДЕРИ! — Выплеснул я все же эмоции, не удержав язык за зубами. — Это же Атолл Основания Затухающих Светлячков семьи Фиск из Лисьей Горки? — Спросил я уже нормальным голосом.

— Он.

— Ну, ты и…

Рогеда подошла ко мне, обняла, поцеловала и… ну-у… в общем я ее простил, после того как собрал вещи сброшенные нами со стола.

Мрачный Ясон подошел к ржавой, собранной из железных пик ограде и раздраженно пнул ее с такой силой, что ржа осыпалась на снег и окрасила его неприятным мазком.

Смех за спиной заставил его резко обернуться. Оказалось смеялись дети и вовсе не над ним. Они играли в снежки и катались на горке под приглядом родителей. Выходные дни. Фабрики закрыты и народ отдыхает. Но Ясон все равно исходил желчью и с омерзением рассматривал всех этих людей опрошенных им не один раз. Власти города даже выставили в районе Мельничного переулка наряд полиции — приглядывать за ним. Нажаловались, твари!

Отвернувшись, он открыл неприятно скрипнувшую калитку в заборе (звук был похож на плач младенца) и ступил на исхоженный его же ногами снег.

Сквер замерзших воспоминаний — как назвали это место жители города — был когда-то задним двориком магистра Инока Бедного. Сам дом был снесен приказом прошлого мэра. А сквер… сквер убирать побоялись.

Две недели Ясон рыл носом землю и… ничего! Никаких зацепок!

Кто? Зачем? Как? Вопросы… Вопросы… Вопросы… На которые у него нет ответа.

Младший сын господина Инока будет недоволен. Он пообещал отцу найти и покарать нечестивца поднявшего руку на их семью и послал его — Ясона — разобраться, а он подвел. Не нашел ни свидетелей, ни врагов семьи. След «остыл». Слишком долго он добирался до столицы этой заснеженной республики.

Навыки выслеживания и поиска выпестованные им до идеала. Заклинания, заточенные лишь на обнаружение. Атолл, подобранный «под него» — и все что он может сказать сыну господина — «Он или она оставили после себя запах пыли?»

Не смешно!

Сплюнув себе под ноги желтого цвета слюной, Ясон с остервенением затоптал плевок и с омерзительно-высокомерной гримасой высказал угрозу «в пустоту» перед собой.

— Кто бы ты ни был, ты плохо знаешь старшего магистра и его деток. Тебя найдут, — пообещал он, — и снимут кожу, заставив ее съесть.

Вернувшись в Девять Башен (столица Союза Республик) и доложивший младшему сыну господина о своей неудаче… пережив первый (горячечный) гнев этого младшего магистра, Ясон стоял перед ним на коленях, упираясь головой в стылый пол и ждал…

— Из-за тебя мне придется обращаться за помощью к своему недругу. Ты это понимаешь, Ясон? — Шипел сквозь стиснутые зубы младший магистр. — Встань уже!

Ясон встал, но сгорбился, когда почувствовал холодное прикосновение руки младшего магистра к своему лицу. Больно!

Из его глаз потекли слезы, превращающиеся во время полета вниз — в льдинки, разбивающиеся у его ног на осколки. Он перестал чувствовать правую сторону лица и ослеп на один глаз, но не сказал ни слова. Стерпел.

— Возьми это письмо и доставь его Бреху Глумослову, — небрежно пихнули ему в руки конверт.

Ясон бросил на него быстрый взгляд, узнал имя получателя и спросил.

— Атолл Основания Прозрения Прошлого, господин?

— Ты понял все верно. Брех поможет тебе. Справишься, и я верну тебе зрение. Иди.

Левая нога. Правая нога. Оттолкнуться палками. Скольжение… Ветер в лицо.

Мимо меня проносятся запорошенные снегом ели и сосны. Сколько миль позади уже и не сосчитать. Идет третий день как я встал на лыжи и покинул Плешь Ведьмы. Моей помощи как старшего станционного смотрителя пока никто не просил, но проблема в том что из трех десятков деревень за которыми я приглядываю — четыре деревни связаться со мной никак не могут. Именно о них я расспрашивал проводника в поезде. О них и о заброшенной до лета тупиковой железнодорожной ветке вдоль которой и стоят эти деревни.

Морозы немного отступили и это почувствовали животные. Распелись птицы. Белки прыгают с дерева на дерево. Солнышко хоть и не греет, но видеть его над головой все равно приятно.

Дорогу мне перебегает полевая мышка. Прыг из одной норки в другую.

— «Дави ее! ДАВИ! Ах ты нефырь! Фетюк! Упустил! Михрютка! Разлямзя! Пятигуз!»

— «Ой, да заткнись ты!» — Дал я щелбан черепу и тот обиженно замолчал.

Я взял его с собой. Оставлять это чудовище перегрызшее веревку на которой оно было подвешено к балке потолка и словно колобок докатившееся до комнаты Тития и Ирги, забравшееся на их кровать и вцепившееся в пятку друга зубами (я рассмеялся)… да-а-а, это «чудовище» нужно держать под присмотром.

Я подвязал его к ремню на штанах, но забыть о нем не получается. Черепушка слишком болтлива.

— «Мне нужно имя!» — Заявил он накануне и сам его для себя выбрал. Мне оставалось только принять это.

Лыжи. Зима. Одиночество. И пушистый словно облака снег.

Лес отдыхает. Медведи и ежи уходят в спячку прячась в своих землянках укрытых словно одеялом — сугробами. И тишина вокруг… Мысли в голове текут свободно. Тревоги уходят. Хочется улыбаться.

Левой, правой. Левой, правой. При́знаюсь, устал.

Смешно. Я — прошедший через телесную трансформацию и устал, но это так. И сколько все же миль я отмахал? Подумал, посчитал (загибая пальцы), и… Много! Карты правду не скажут. Прямой дороги нет. Лыжню я прокладываю сам. При этом я объезжаю по широкой дуге места пахнущие опасностью.

Я конечно мог сесть на поезд и сойти с него на отвороте в сторону оставшихся без зримой поддержки департамента железных дорог деревень, сократив свой путь этак в несколько раз, но поезда неспроста не ходят по той ветке. А тут я. Нет уж.

— «ПОД НАМИ! СТОЙ!» — Взвизгнул своим скрипучим как старая половица голосом оберег, и я остановился.

— «Ты что-то почувствовал, Чужеблуд?»

— «Кровь. Кровь. Кровь», — пугающе повторял он из раза в раз, нагнетая страх.

Опасности я не ощущал. Подозрительного запаха тоже. Но покосившись на череп, я решил ему поверить. В первый раз он предупреждает меня о чем-то и это может быть интересно, хоть он и