Саймон Скэрроу - Легион смертников

Катон бросил на него резкий взгляд:

— Правда? Не думаю.

— В смысле?

— Я тебя слишком хорошо знаю и вижу, как тебе скверно, дружище.

— Скверно? Почему бы и нет? После всего того, что заставил нас пережить этот ублюдок…

— Что он заставил вас пережить? Что именно? Ты об этом особо не рассказывал. Как и Юлия, до того, как мы покинули Крит.

Макрон пристально поглядел на него:

— Ты ее спрашивал?

— Нет… не хотел бередить раны.

— Или просто не хотел знать? — спросил Макрон, печально качая головой. — Не спрашивал, а теперь даешь волю воображению. Так ведь?

Катон встретил его взгляд:

— Что-то вроде того. А еще то, что я ничего не сделал, чтобы помочь вам.

— Ты ничего не мог сделать. Ничего, — ответил Макрон, опершись локтями на фальшборт. — Не взваливай все на себя, Катон. Этим ты ничего не добьешься. Это не поможет тебе поймать Аякса. Кроме того, Юлия сильная женщина, скажу я тебе. Что бы она там ни перенесла, дай ей время, и она с этим справится.

— Как справился ты?

— Я справлюсь с этим по-своему, — твердо ответил Макрон. — Если боги соблаговолят, чтобы мой путь пересекся с путем Аякса, то я отрежу ему яйца и затолкаю в его глотку, прежде чем убью. Клянусь именами всех богов, которым я когда-либо молился.

Катон приподнял брови и вежливо кашлянул.

— Судя по всему, тебе удалось справиться с этим.

— Удастся, когда все закончится, — нахмурившись, ответил Макрон.

— А до того?

— Не успокоимся, пока не выполним приказ.

— Хорошо, договорились, — выпрямляясь, ответил Катон. — Тогда я отдаю приказ кораблям поворачивать к Александрии.

— Да, командир, — ответил ветеран, становясь по стойке «смирно» и салютуя.

Мгновения дружеской встречи прошли, печально подумал Катон. Они снова стали просто префектом и центурионом.

— Очень хорошо, — демонстративно громко сказал он, как актер перед зрителями. — Возвращайтесь на корабль и держите курс за «Себеком».

Они вернулись на главную палубу и уже почти дошли до мачты, когда дозорный наверху закричал:

— Вижу парус!

Катон остановился как вкопанный и задрал голову.

— В какой стороне? — спросил он.

— Там, командир, — ответил дозорный, показывая в сторону левого борта и вперед, в открытое море. — Корпус за горизонтом. Восемь-десять миль.

Катон обернулся к Макрону. Его глаза возбужденно заблестели.

— Остается надеяться, что это тот, кого мы ищем.

— Сомневаюсь, — ответил центурион. — Но, может, они что-то слышали или видели Аякса.

— Тоже неплохо. Возвращайся на корабль, идем туда. Я захожу мористее, ты — со стороны берега. Кто бы это ни был, ему не убежать.

Судно не предприняло никаких попыток скрыться от военных кораблей; похоже, оно просто дрейфовало, качаясь на волнах. Моряки свернули парус «Себека», чтобы подойти к судну на веслах, и Катон разглядел, что парус полощется по ветру: то ли не задраен, то ли канаты обрезаны. Широкий корпус, высокая корма. Грузовое судно. Катон почувствовал легкое разочарование. Это не те, за кем они охотились. На палубе никого. Рулевое весло слегка покачивалось из стороны в сторону, волны плескали о корпус.

Идущий от берега корабль Макрона воспользовался вечерним бризом и развил максимальную скорость под парусом, прежде чем моряки свернули его и пошли на веслах. Но все равно «Ибис» подойдет к грузовому судну позже «Себека».

— Построить ребят? — спросил центурион Прокул, командир центурии легионеров на корабле префекта.

— Нет, лучше пусть идут морские пехотинцы. Они обучены проводить высадку.

Прокул резко вдохнул, оскорбленный тем, что в бой идут те, кого легионеры считали ниже себя. Катон не обратил на это внимания. Он привык к трениям между легионерами и морской пехотой. Кроме того, решает здесь он, и никто другой. Префект обернулся к декуриону, командиру тридцати морских пехотинцев.

— Диодор, строй людей к высадке.

— Да, командир. Ворона приготовить? — спросил он, кивая в сторону устройства, прикрепленного к мачте.

Ворон, или корвус, представлял собой трап, поднимающийся и опускающийся при помощи блока и каната. Один его конец был закреплен на деревянном штыре, позволяя трапу поворачиваться в сторону, через борт. На другом конце был мощный железный шип, похожий на клюв ворона. Когда трап заводили над бортом вражеского корабля, канат отпускали, и он падал вниз, впиваясь шипом в палубу. Корабли оказывались намертво скованы, и в бой вступали морские пехотинцы. Хотя на палубе судна никого не было видно, Катон решил придерживаться устава, на случай ловушки.

— Да, готовьте ворона. Если потребуется подкрепление, мы пошлем на подмогу легионеров.

— Мы выручим морских пехотинцев из любой беды, командир, — разворачивая грудь, заявил Прокул. — Можете на нас положиться.

— Рад слышать, — кисло ответил Диодор, уходя, чтобы отдать приказы.

«Себек» приближался к грузовому судну. Палуба заполнилась вооруженными людьми, занимающими позиции. Когда все было готово, они замерли, ожидая приказа. Триерарх приказал гребцам снизить темп и осторожно подвел корабль со стороны кормы чужого судна. Поняв, что инерции хватит, чтобы пройти вдоль борта, дал команду убрать весла.

Катон надел полный доспех и поднялся на командирскую башню в передней части корабля, чтобы оглядеть судно, пока «Себек» медленно скользит вдоль его борта. От шпигатов[7] вниз по борту тянулись темные полосы, исчезающие ближе к ватерлинии. Кровь, понял Катон. Мгновение спустя увидел первое тело, мужчину, повисшего на рейлинге. Потом увидел другие тела, валяющиеся на палубе.

— Приготовить ворон! — рявкнул Диодор. Раздался скрежет, и трап повернулся вбок и повис над бортом грузового судна. — Бросай!

Трап упал, и изогнутый железный шип с хрустом вонзился в палубу.

— Пехота, вперед! — крикнул Диодор, поднимая меч и вскакивая на трап. Побежал вперед. Следом побежали его солдаты, топоча по трапу калигами на грубых кожаных подметках. Спустя мгновение они уже были на палубе и принялись настороженно оглядываться по сторонам.

Катон спустился с башенки и окликнул Прокула.

— Ты с легионерами ждешь здесь. Если позову, сразу же переправляйтесь.

— Есть, командир.

Но не было ни звуков боя, ни тревожных криков, и Катон оставил меч в ножнах, шагая по трапу и едва поглядывая вниз, на плещущуюся между двумя кораблями воду. Хотя большую часть последних двух месяцев префект провел на корабле, он все так же боялся и ненавидел море. Это было еще одной причиной желать того, чтобы нынешний поход поскорее увенчался успехом.