Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
С нами сидело несколько граждан КНДР в белых рубашках и тёмных твидовых пиджаках и женщина-дипломат из Швейцарии, для которой полёт в страну утренней свежести явно был не первым, судя по скучающему виду и полузакрытым глазам.
Наконец наш борт получил разрешение на взлёт, и самолёт, разогнавшись и резко оттолкнувшись от твёрдой земли, взмыл вверх. Я вцепилась в подлокотник так сильно, что кровь отхлынула от рук, и костяшки пальцев полностью побелели.
За окном всё ещё стоял густой смог, поэтому разглядеть что-либо в иллюминаторе было совершенно невозможно: нас полностью окутала серая пелена. Я оглянулась на остальных одногруппников – многие из них уже спали и не обращали внимания на лёгкое дребезжание, исходящее от фюзеляжа.
Несмотря на то, что в аэропорту я бы с удовольствием вздремнула, теперь сон как рукой сняло. Мне было сложно поверить, что уже через какие-то тридцать минут мы окажемся на территории самой закрытой страны мира, где мне предстоит прожить целых два месяца без связи и интернета. От этой мысли меня переполняло волнение, а сердце в груди бешено колотилось.
Вскоре к нам подошли стюардессы, предложили напитки и бортовое питание (кимчхи – традиционную корейскую квашеную капусту; булочку на пару́; рис с мясом). От волнения аппетит бесследно пропал вместе со сном, поэтому я с благодарностью взяла стакан воды и поняла, что сжимаю его слишком сильно только тогда, когда тонкий пластик издал тихий треск.
Вместе с питанием мы получили три декларации, где нужно было предоставить различную информацию о себе, включая количество имеющейся при себе валюты, наличие кашля или другой указанной в листке болезни, а также дать список имеющихся при себе гаджетов.
Для нас подобная процедура была в новинку, так как на тот момент ни про какие мировые пандемии ещё никто не слышал, а декларации о здоровье нигде не требовали, поэтому я снова остро почувствовала, насколько иной мир вскоре откроется перед нашими глазами; мир со своими правилами, традициями и устоями, в котором мы будем похожи на пришельцев, неожиданно свалившихся с неба в прямом смысле.
Мы долго заполняли анкеты, так как вопросов по их заполнению у нас оказалось больше, чем самих вопросов, требующих ответа, поэтому и тут время пролетело совершенно незаметно. Вскоре стюардесса объявила на ломаном английском: «Лэйдиз энд джентльмен, добро пожаловать в КНДР, через 15 минут наш самолёт приземлится в аэропорту Пхеньяна».
К этому времени смог, окутывающий территорию Китая, рассеялся, и мы поняли, что летим уже над Северной Кореей. Страна словно приветствовала нас: на ярко-голубом небе не было ни облачка, и видимость позволяла разглядеть даже самые далёкие просторы.
Мы прилипли к окнам и с благоговением разглядывали с высоты государство, про которое ходило так много слухов, и которое уже на протяжении стольких лет поражало людей противоречивой информацией.
Пейзаж не был похож ни на одну другую страну, в которой мне удалось побывать (а путешествовала я всегда очень много благодаря родителям, которые каждый год организовывали интересный отпуск с новыми местами, достопримечательностями и насыщенной программой): бескрайние зелёные поля, тёмные леса, высокие горы… Казалось, что человеческая нога не ступала по этим прекрасным природным просторам – всё выглядело нетронутым и невинным.
Самолёт начал снижаться резкими рывками, и я снова вцепилась в бедный подлокотник (кажется, теперь я поняла, почему он держался на соплях). Нам открылись извилистые улицы и небольшие домики с соломенными крышами, которые казались совсем крошечными с такой высоты. Ни одного асфальтированного шоссе на подлёте к Пхеньяну я не увидела. Все дороги были просёлочными, но при этом огромными, длинными и ветвистыми, словно змеи, которые пресмыкались на утопающей в зелени земле.
Машин мы тоже не приметили – лишь один трактор сиротливо трясся по рисовому полю. Местность была гористой со множеством бескрайних полей, лесов и длинных дорог между ними. Многоэтажных зданий Пхеньяна на подлёте к аэропорту я также не приметила – лишь маленькие домики, которые у нас можно встретить разве что в какой-нибудь провинциальной глубинке.
Круглыми глазами я смотрела на пейзаж, и моей первой мыслью было: «Это так красиво и необычно!» Представляя, сколько всего нового и интересного нам ещё предстоит увидеть, я нетерпеливо заёрзала в кресле.
В этот момент пилот, словно погружая пассажиров в суровую реальность, решил отказаться от мягкой посадки (или же асфальт в аэропорту был не очень, хотя это маловероятно, поэтому не будем оправдывать пилота) и буквально ударил самолёт об землю, отшвырнув нас всех вбок и заставляя вцепиться в впереди стоящие кресла. Судно подпрыгнуло, и вещи посыпались с полок. Женщина-дипломат из Швейцарии негромко вскрикнула.
Я с тревогой посмотрела на подлокотник – он всё ещё героически держался на тонкой петле, – и мысленно поблагодарила его за мужество, так как не хотела выяснять, как отреагируют корейцы, если в первые же минуты на территории КНДР приезжие станут выламывать сиденья.
Наконец самолёт начал сбавлять скорость, и нашему взору открылось невысокое здание аэропорта Пхеньяна. Нервно сглотнув, мы переглянулись. Итак, свершилось. Мы в Северной Корее.
Часть 2. О таможне и социалистическом рае
В иллюминатор я разглядела нескольких корейцев в жёлтых жилетах, которые отражающими яркий солнечный свет жезлами указывали судну, куда ему нужно ехать (что само по себе было удивительно, так как я никогда бы не подумала, что в аэропорту такой маленькой страны может быть много входов и выходов).
Рукав присоединили довольно быстро; очереди на выход, соответственно, не было. Наши шуточки про то, что в аэропорт нас вместо автобуса повезёт какой-нибудь запорожец (сразу вспомнилось, как в Черногории багаж в самолёт отправляли посредством мини-трактора), постепенно утихли, и мы, нервно сжимая в руках паспорта и заполненные декларации, постепенно двинулись на выход.