Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Свободных мест почти не было, поэтому мы присели на край к нескольким женщинам, которые, приглядевшись, подозвали своих сыновей и спешно ретировались. Нежданно-негаданно в нашем распоряжении оказалось целая лавочка.
– Мне кажется, что ты нравишься директору, – первой начала Катя, нарушив молчание.
– Почему ты так думаешь? – осторожно спросила я, не спуская глаз со своих кроссовок.
– Он ни разу не разговаривал ни с кем из группы, а про тебя даже спросил у Мухёна. Он явно предпочитает тебя другим, – задумчиво ответила подруга.
– Я даже не знаю… Он действительно обращал на меня внимание, но я не понимаю, почему. Ему даже по статусу подобное наверняка запрещено.
– Возможно, какие-то вещи сильнее социального положения и у местных, – тихо сказала Катя. – Но я понимаю, о чём ты.
Я с удивлением кинула на неё долгий взгляд, и в воздухе снова повисла тишина.
Сидели на лавочке мы недолго, так как прилично устали, поэтому было решено отправиться обратно в общежитие. Утомлённые, мы завалились спать, и я моментально провалилась в глубокий сон.
Кстати, если вы думаете, что мы забыли про рабочих и кондиционер, то это не так. В тот же день на полчаса позже назначенного времени к нам в номер завалились двое сантехников в сопровождении приветливой уборщицы, которая снова услужливо вытерла новую лужицу, успевшую образоваться к их приходу.
Они задумчиво обошли кондиционер со всех сторон и, поковырявшись в нём минут пятнадцать, заявили, что не могут определить, в чём конкретно проблема. Однако оба клятвенно заверили нас с Катей, что ничего страшного в этом нет; дело житейское, и не стоит из-за этого переживать. Действительно. Подумаешь, ну устроим потоп на всё общежитие… Вряд ли директор обрадуется, если ему придётся искать средства на новый ремонт.
На прощание они махнули рукой и ушли со словами: если понадобится помощь, зовите нас снова. Хозяин – барин. Не будем же мы спорить.
Часть 9. О трауре и взрывах
На следующий день я проснулась усталая и побитая жизнью, но счастливая и довольная вчерашними событиями. Вот уж будет что рассказать внукам – как мы играли в волейбол с корейцами, и на нас смотрела добрая половина Пхеньяна.
Как и ожидалось, на руке красовался огромный синяк, однако он не болел и в целом не доставлял особого дискомфорта, поэтому я не стала обращать на него внимание.
Первым делом после пробуждения я пошла проверять кондиционер, надеясь, что за ночь мы не затопили нижние этажи, но, очевидно, сантехники подкрутили что надо, потому что под аппаратом была лишь маленькая лужица, которая накапала с остатков.
Я в очередной раз протёрла пол и посмотрела в окно: на улице светило яркое солнце, но, несмотря на утреннюю жару, на волейбольной площадке уже играли корейцы, а рабочие и женщины спешили по своим делам. Энергичности этого народа оставалось только позавидовать.
Рупор по утрам больше не включали. Мы не знали, что и думать, но разгадка оказалось простой: и в школе, и в детском саду начались каникулы. Дети получили заслуженный отдых, поэтому красные пионерские галстуки по утрам мы видеть перестали. Без них на улице даже стало как-то пусто. Зато детские площадки и спортивный батут пользовались большим спросом, а на последний периодически образовывалась длинная очередь.
Благодаря отсутствию музыки с утра можно было спокойно что-то повторить перед парами, чем я и решила заняться, потому что бабуля снова задала учить наизусть длинный диалог, который представлял из себя сценку между двумя студентами, идущими в библиотеку и ищущими нужное учебное пособие на внушительных стеллажах.
Несмотря на то, что ранним утром мы перестали познавать прелести северокорейских мелодий, нам организовали своеобразную компенсацию.
Во второй половине дня (обычно после трёх-чётырех часов) из установленных рядом с волейбольной площадкой динамиков доносилась разная музыка, под которую мы в шутку подтанцовывали и даже подпевали (по мере знания слов, ибо разобрать их с дальнего расстояния – задача не из лёгких).
Изо дня в день песни крутили обычно те же самые, и мы ласково прозвали их хитами лета. Северокорейская музыка – это, в первую очередь, смесь патриотических ноток и многочисленных метафор, эпитетов и олицетворений. Именно благодаря песням мы наконец-то смогли активно применять аутентичную лексику из МГИМО-шного учебника по чтению: азалия, магнолия, форзиция, листопад, красно-жёлтый багрянец деревьев…
Культуру Кореи – что Северной, что Южной – невозможно не полюбить. В КНДР это поистине многогранный мир, в котором действуют свои устои и правила. Каждая увиденная и услышанная здесь вещь уникальна, потому что у северян не так много примеров для подражания, с которых можно что-то скопировать или перенять.
Один из них – СССР. Корейцы всей душой любят советскую культуру и актёров и даже сделали местный аналог «Иронии судьбы», который крутят по национальному телевидению каждый год 31 декабря. А преподавательница устной речи как-то сказала на паре, что её любимый актер – Вячеслав Тихонов. Она с точностью назвала его самые известные роли, фильмы и их названия на русском, что вызвало у нас бурные аплодисменты. Бабуле, которая явно любила оказываться в центре внимания, было приятно, а нам ничего не стоило иногда ей подыграть.
Вообще наш образ жизни в Северной Корее казался очень уютным. Мы ко всему привыкли и вошли в новый ритм, который и мне, и Кате пришёлся весьма по душе.
Однако не могу сказать так обо всех одногруппниках. Многие ребята начали жаловаться, что им не хватает развлечений, хочется побольше острых ощущений и поменьше домашнего задания. Савелий постоянно ныл Мухёну, что мы уже не первый день в Корее, а ещё по сути ничего не посетили