Невеста НЕ девственица - Мила Александровна Реброва

— Отвечай! — его голос прорезал воздух. — Я хочу знать имя. Кто он? Кто разрушил твою чистоту?

Я покачала головой, сжав руки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Это не важно… — прошептала я, но он рявкнул, перебив меня:

— Не важно?! Ты смеешь говорить, что это не важно?! Ты понимаешь, что это значит для меня? Для моей семьи?

Его гнев был настолько сильным, что мне казалось, он раздавит меня. Я сделала глубокий вдох, собрав все силы, чтобы сказать хоть что-то.

— Это было… — начала я, но голос сорвался. — Это было не по моей воле.

Он замер. На мгновение комната снова наполнилась тишиной. Его гнев чуть угас, сменившись чем-то другим. Потрясением? Шоком? Он смотрел на меня, словно пытался понять, о чём я говорю.

— Что ты имеешь в виду? — его голос стал ниже, но всё ещё был полон напряжения.

Я опустила голову, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Мне было тринадцать, — прошептала я. — И это был мой… мой кузен.

Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее любых криков. Я не осмеливалась поднять глаза, не знала, что увижу на его лице. Гнев? Отвращение? Или, что хуже всего, полное безразличие?

Я ждала его слов, его реакции, но он молчал. Только его тяжёлое дыхание нарушало эту жуткую тишину. Мне казалось, что это молчание длилось вечность.

— Ты хочешь сказать, — наконец произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная нить, — что это не было твоей виной?

Я не ответила. Просто кивнула, стараясь сдержать рыдания. Его шаги раздались по комнате. Он отошёл, но я знала, что это не конец. Это только начало.

2.4

Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как мир вокруг рушится. Её слова, такие тихие, словно шёпот, всё равно ударили, как гром. Не девственница. Это должно было быть какой-то шуткой, нелепостью, но её взгляд говорил обратное. Она не лгала. Я понял это сразу.

— Что ты сказала? — спросил я, хотя прекрасно услышал.

Она не подняла глаз. Сидела передо мной, сжав руки так, что побелели пальцы. Её напряжение разжигало во мне гнев ещё больше.

— Повтори! — рявкнул я, чувствуя, как сердце сжимается от ярости.

— Я… — Она сглотнула, её голос дрогнул, но она всё же произнесла: — Я не девственница.

Слова повисли в воздухе, как туман. Это было невозможно. Её выбрали для меня, чтобы она принесла честь моему дому. Этот брак был символом примирения кланов, доказательством, что можно положить конец давней вражде. А теперь что? Мне подсунули ложь? Я женился на женщине, которая скрывает такое?

Я сделал шаг ближе, не в силах сдерживать гнев. Её плечи вздрогнули, но она не подняла голову.

— Как ты могла? — мой голос срывался, становился всё громче. — Как ты могла так меня унизить? Ты понимаешь, что ты сделала?

Она молчала. И это молчание выводило меня из себя ещё больше.

— Кто он? — вырвалось у меня. Я шагнул ещё ближе, стараясь держать себя в руках. — Кто тот человек, с которым ты легла до свадьбы? Ты позоришь не только себя, но и меня, мою семью, весь мой клан!

Она подняла голову, и я увидел, что её глаза наполнились слезами. Она пыталась что-то сказать, но губы дрожали, и слова не выходили.

— Отвечай! — потребовал я, хотя чувствовал, что этот крик приносит боль не только ей, но и мне.

Она глубоко вдохнула, сжав пальцы на подоле платья.

— Это был… — начала она, но голос снова сорвался.

Я ждал. Тяжёлое, мучительное ожидание. Наконец она подняла на меня взгляд, полный боли и страха.

— Это был сын моего дяди, — прошептала она.

На секунду я не понял, о чём она говорит. Её слова не укладывались в голове. Сын её дяди?

— Что? — я смотрел на неё, пытаясь осознать услышанное. — Как…

Она кивнула, слёзы наконец потекли по её щекам.

— Мне было тринадцать, — сказала она, её голос едва был слышен. — Я… я не могла ничего сделать.

Мир вокруг меня остановился. Я почувствовал, как гнев внутри меня сменяется чем-то другим. Холодным, тёмным, обжигающим. Её слова пронзили меня, как нож. Это не было её виной. Это не было её выбором. Она не должна была это скрывать, но я понимал, почему она молчала. Она боялась.

Я отступил на шаг, проводя рукой по лицу. В голове шумело. Гнев на того, кто сделал это, боль за неё, шок от услышанного — всё это смешалось в одном огромном коме.

— Почему ты не сказала? — спросил я наконец, голос был тихим, но напряжённым.

— Потому что… — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Потому что я боялась. Боялась, что вы меня прогоните. Что накажете.

Её слова ударили сильнее, чем всё, что я слышал раньше. Она думала, что я способен на это? Что я оставлю её наедине с этим позором?

Я снова взглянул на неё. Она сидела, опустив голову, и выглядела так, будто ждала смертельного приговора. Но я знал одно: виновный должен ответить за свои действия. Этот… человек заплатит за то, что он сделал.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается во мне новой волной.

— Ты больше ничего не будешь бояться, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я разберусь с этим.

Она посмотрела на меня, её взгляд был полон неверия. Но я был решителен. Никто не имеет права так поступать. И я сделаю всё, чтобы защитить её.

Я спустился вниз, где мои братья всё ещё праздновали. Их голоса гремели, смех разносился по гостиной, и в этот момент мне захотелось разнести всё к чертям. Как они могут так смеяться, когда у меня в груди всё горит?

Бека первым заметил меня. Он сидел, развалившись на диване, с чашкой в руках, и, заметив меня, тут же ухмыльнулся.

— Ну что, старший? Неужели так быстро? — бросил он, не скрывая насмешки. — Или ты решил устроить нам мастер-класс, как надо?

— Бека, не начинай, — лениво протянул Алим, хотя в его голосе слышалась улыбка. — Может, у него на второй заход планы.

— Заткнитесь, — сказал я резко, входя в комнату.

Их смех замер, будто кто-то выключил звук. Джалил, сидевший за столом, поднял голову. Бека удивлённо вскинул брови, но не сказал ни слова. Они знали, что если я в таком состоянии, значит, что-то серьёзное.

— Что-то случилось? — спросил Алим, сдвинувшись ближе. В