Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

Лариса Петровна гадала, кто придет им на смену. Семья с детьми, желающая проводить больше времени на свежем воздухе? Молодая пара, мечтающая о близости к природе? Степенные люди средних лет?

Однажды июньским утром Лариса Петровна увидела, как возле соседнего дома остановилось такси и откуда выгрузилась женщина в окружении чемоданов и сумок, напоминающая Фаину Раневскую. Как ни странно, она и была Фаина – только не Раневская, а Юрьевна. Фамилии соседки Лариса Петровна не знала.

Фаина Юрьевна развила бурную деятельность: Лариса Петровна слышала треск, грохот, шум пылесоса, возле мусорки множились тюки, мусорные пакеты, а также ковры, табуретки и полки, которые, видимо, в хозяйстве не пригодятся. Потом приехал фургон – соседке привезли мебель и что-то из бытовой техники, Лариса Петровна не разглядела, не будешь же стоять возле забора и пялиться.

Недели через три все стихло, активная фаза переселения завершилась, и Лариса Петровна подумала, что настало время познакомиться. Она оделась понаряднее, платье достала, в котором ходила в городе, побрызгалась духами, взяла припасенную для этого случая коробку шоколадных конфет с начинкой.

Постучалась, никто не открыл. Постучалась сильнее, настойчивее – может, у соседки слух плохой. Занавеска в окне отодвинулась, Фаина Юрьевна смерила гостью непроницаемым взглядом, а после дверь наконец отворилась.

– Чем могу служить? – прозвучало сухо и даже неприязненно.

Лариса Петровна слегка опешила, но постаралась не подать виду.

– Добрый день. Я соседка ваша. Меня Ларисой Петровной зовут. Можно просто Лариса.

Бровь соседки издевательски приподнялась.

– И что же вам нужно, просто Лариса? Вас шум потревожил? Больше не повторится, ремонт окончен. Человек я тихий, одинокий.

– Нет, что вы! Шум… Какой там шум, неважно! Я подумала, мы могли бы подружиться, общаться, мы с вами ровесницы, много общего, вы одна – и я тоже.

Лариса Петровна говорила и чувствовала, что слова ее звучат глупо, но и останавливаться, умолкать тоже как-то неправильно, не обрывать же фразу на полуслове.

Бровь соседки поднялась еще выше.

– И о чем же мы с вами беседовать станем? Давайте-ка прикинем. Вы какой литературой интересуетесь? Фильмы каких режиссеров любите? Живопись вам какая по душе – импрессионистов уважаете или, может, неоклассицизм предпочитаете, а то и вовсе кубизм? А может, прикладное творчество вас интересует – макраме, например? Набросаем сразу списочек.

Лариса Петровна потела в своем платье (сплошная синтетика, а ведь жарко, зачем она его напялила?) и переминалась с ноги на ногу, вцепившись в свою коробку.

– Я садоводством увлекаюсь. Цветочки люблю. Душа отдыхает на природе, – беспомощно проговорила она.

– Цветочки? – переспросила соседка, и прозвучало это так, будто Лариса Петровна призналась в пристрастии к некоему особенно отвратительному извращению. – Идите домой, просто Лариса. Я вас не трогаю – и вы ко мне не лезьте. Никакой дружбы между нами быть не может, впредь прошу меня своими глупостями не беспокоить.

И захлопнула дверь перед носом Ларисы Петровны, которая стояла, будто помоями облитая. Повернулась и пошла к себе.

Так началась их вражда.

Встречаясь в магазине или на дороге, они сдержанно здоровались – Лариса Петровна считала, что вежливость никто не отменял – и отворачивались друг от друга. Фаина Юрьевна особо ни с кем не общалась, но деньги на нужды садового общества сдавала, а еще переговорила с кем-то – и вскоре началась починка водопроводной системы, посему, несмотря на нелюдимость, дачники относились к ней с уважением.

Ларисе Петровне неприятно было, что злая, противная женщина живет совсем рядом, буквально руку протяни, и теперь всякий раз, выходя из дома в сад, она старалась не смотреть в сторону ненавистного дома, чувствовала себя неловко, пропалывая огород или обрезая ветки, ей все время казалось, что насмешливые глаза соседки следят за ее действиями.

Холодная война продолжалась около года, а потом перешла в горячую фазу. Случилось это в разгар лета. Ларису Петровну угораздило приболеть. Приехал из города сын, что случалось нечасто, они поссорились, он уехал, а Лариса Петровна слегла. Давление подскочило, голова разболелась, слабость – с кровати не встать.

Соседка из дома напротив, старушка Андреевна, так ее все звали, принесла и оставила под дверью молоко и сметану: Лариса Петровна каждый вторник покупала, женщина из соседней деревни привозила.

Андреевна постучала, но сил подняться, открыть, поблагодарить не было. Лариса Петровна часто платила за молоко, которое брала Андреевна, – одинокая, мягко говоря, небогатая, со здоровьем у нее неважно, вот Лариса Петровна ей и помогала, чем могла. В этот раз старушка, получается, оплатила и свою покупку, и соседки. Ну ничего, Лариса Петровна в другой раз опять за них двоих заплатит, вдобавок купит Андреевне вкусненького.

Когда стало полегче, Лариса Петровна выползла из дома и пошла в сад. И чуть сознание не потеряла от боли и ужаса. Кто-то уничтожил ее цветник. Не все цветы – лишь пионы, самые любимые, которые сейчас как раз цвели. Жестокая рука снесла им головы, бутоны валялись на земле, розовые и белые лепестки были выпачканы, а багряные напоминали кровавые капли слез.

Лариса Петровна повалилась на колени, расплакалась, сердце переполнила такая боль, какой она не испытывала даже когда…

«Нет, хоть об этом не вспоминай сейчас!»

Женщина вскочила на ноги. Она прекрасно знала, кто это сделал – а кто еще? Больше некому! Сразу всплыло в памяти презрительно брошенное: «Цветочки?»

К тому же на днях произошел инцидент. Они с соседкой оказались вместе в магазине, одни, перед закрытием. Лариса Петровна стояла первой в очереди, и так вышло, что забрала последний батон. Больше хлеба в магазине не было – разобрали, а привезут через день. Теперь, если хочешь купить, придется идти в деревенский магазин, а это полчаса пешим ходом.

– Поделитесь друг с другом по-соседски, – улыбнулась продавщица.

Конечно, можно было, но Ларисе Петровне ничем делиться с гадкой грубиянкой не хотелось, и она пропустила слова мимо ушей, сделала вид, что не слышит, сунула батон в пакет и удалилась. Оставила Фаину Юрьевну без хлеба. А теперь, значит, негодяйка отомстила ей. И как отомстила!

– Что ж вы за человек! – прокричала она, колотя кулаком в дверь соседки. – Цветы здесь с какого боку? За что вы их?

Фаина Юрьевна на этот раз дверь не открыла, лишь в окно второго этажа высунулась.

– Чего вы скандалите? Что вам нужно?

– Она еще спрашивает! Цветы мои погубила и хоть бы хны!

Фаина Юрьевна чуть покраснела – ага, стыдно стало! Лариса Петровна думала, оправдываться начнет, так нет. Ниже