Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест

А еще никогда ни перед кем не стелюсь.

Лишний повод для всеобщей нелюбви.

Не то, чтобы я когда-то хамила или была невежливой с самого начала. Вовсе нет. Улыбалась и старалась быть со всеми дружелюбной. Но они ждали не этого, и потому отнеслись с недоверием.

А после и вовсе невзлюбили.

Всё оттого, что я не желала следовать их правилам. Но меня воспитали иначе, и эти люди никак не могли этого принять.

— Может мне самой тебя плёткой поучить, а, Элечка? — шипит Леокадия мне в спину.

Невестки ехидно пересмеиваются, подбадривая свою любимую вторую маму. Сдружились против меня, змеюки бессовестные.

— А что это вам даст, уважаемая? — вздыхаю, — если так тянет реализовать жажду насилия, за насекомыми с мухобойкой побегайте. Вон у вас их полный дом.

По краю зеркала как раз ползет крупная зеленая муха.

Вижу в отражении, как свекровь некрасиво краснеет крупными пятнами.

— Ах ты неблагодарная! — задыхается она, хватая меня за рукав.

При этом задевает больное плечо, и я дергаюсь от нее в сторону и оборачиваюсь.

— За что мне быть вам благодарной? За излишнее дружелюбие?

— Нахалка! Геворг с тобой слишком мягок! Бить тебя надо, как собаку, чтобы научилась уважать старших!

Я бы многое могла сказать ей по поводу её кровожадных методов. Да толку? Взрослых людей не перевоспитаешь. Тем более таких упертых, по самые уши погрязших в собственных заблуждениях.

Кажется, я начинаю понимать, почему у нас с Геворгом никогда бы ничего не вышло.

Потому что он сын своих родителей.

Но я, опять же, поняла это слишком поздно.

— Ты недостойна моего сына! — не унимается Леокадия, краснея, как рак, — дешевка! Невоспитанная свинья! Нашел тебя на помойке, отмыл, одел, а ты…

Закатываю глаза. Задела, называется. Теперь будет вонять, пока не проветришь.

Вцепившись в мой рукав, свекровь шипит что-то на чужом языке.

Невестки смотрят осуждающе, и вскоре в коридоре раздаются шаги. Появляется муж.

— Что тут происходит? — хмурит брови, оглядывая нашу невеселую компанию.

Леокадия поворачивает к нему злое лицо.

— Твоя жена меня оскорбила!

Жены братьев тут же согласно кивают. Практически синхронно, будто репетировали.

Геворг смотрит на меня, и по его выражению нетрудно догадаться, что он обо всем этом думает.

— Это правда, Эля?

Молчу, глядя на него исподлобья.

— Я задал вопрос, — повторяет он тихо, и оттого еще более зловеще.

— Ты что, — ахает Леокадия, — не веришь собственной матери?

— Я хочу услышать ответ от своей жены.

— Будь она хорошей женой, тебе не нужно было спрашивать дважды! Женился бы на Адиле, не было бы таких проблем!

Муж морщится, словно она сунула ему под нос нашатырь, и заявляет:

— Если тебе будет угодно, мама, я могу взять ее второй женой!

Я чувствую себя лишней. Не просто лишней, а чужеродной.

О чем они вообще говорят? Какая ещё Адиля? Какая вторая жена? Ты с первой сначала разберись…

Разве многоженство — это вообще законно?

Видимо, в этой семье всё творится по каким-то собственным законам. И я не хочу иметь с ними ничего общего!

Они снова переходят на незнакомый язык.

Я вижу, что идея второго брака свекрови очень нравится. Ну ещё бы. В кои-то веки любимый сынок решил прислушаться к ее совету.

Она берет его под руку и, радостно щебеча, уводит в сторону гостиной. Не иначе как объявить всем прекрасную новость о новой женитьбе. Невестки идут следом, и я остаюсь одна.

У меня просто в голове не укладывается. Как у них тут всё просто, едва ли не примитивно. Как у животных… Захотел изменить — изменил. Захотел еще одну самку в свой прайд — пожалуйста.

Противно до дрожи. И ни одна из них не задумывается, что подобная участь может постигнуть каждую.

И вдруг я понимаю, что рядом никого. Такой шанс упускать нельзя. Разворачиваюсь, открываю дверь и ужом выскальзываю наружу.

Не знаю, как скоро они поймут, что меня рядом нет, но я не собираюсь дожидаться этого момента.

Второй раз точно сбегу.

Открываю ворота и торопливо шагаю по пустынной улице. Разумеется, меня заметят те же соседи. Но с этим ничего не поделать. Лишь бы они не оказались настолько бдительными, чтобы позвонить свекрови и сообщить о побеге.

Поэтому я тороплюсь. Но не бегу со всех ног, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Дом расположен на краю улицы, и уже через пару сотен метров начинается небольшой лес. Главное добраться до него как можно быстрей, а там меня уже никто не найдет.

Только плану не суждено сбыться.

На трассе показываются машины. Несколько внедорожников очень опасного вида. И я жалею, что поблизости нет ни единого дерева, забора или дома, за которым можно благополучно спрятаться.

Посреди дороги я как на ладони. Остаётся только как ни в чем не бывало продолжать путь. Но я вдруг чувствую на себе чужой взгляд.

Машины приближаются, и самая первая тормозит рядом.

Я не собираюсь дожидаться, когда меня схватит очередной бдительный родственник. Срываюсь с места, как ракета.

Бегу, не чувствуя под собой ног. До спасительных деревьев так близко… бешеный стук сердца сливается со звуком моих шагов.

А потом меня хватают за плечо. Так резко и сильно, что я едва не падаю.

Тяжело дыша, пытаюсь отбиться от чужих рук. Но меня тесно прижимают к груди, баюкая в объятиях, как ребенка.

Чувствую аромат знакомого парфюма и слышу мужской голос:

— Тихо, тихо. Всё хорошо, я здесь.

Упираюсь ладонями в чужую грудь, и мне даже позволяют отстраниться.

— Ты…

Арес улыбается, но глаза его при этом остаются серьезными.

— Ты в порядке? Они тебя обижали?

С трудом сглатываю, недоверчиво оглядывая серьезное мужское лицо.

— Зачем ты здесь?

— Должок отдать. Идем в машину.

— Вернешь меня обратно?

— А тебе этого так хочется?

Судорожно мотаю головой, и тот усмехается.

— Идём, переговорю с любимой родней, и уедем. Я не дам тебя в обиду.

И почему-то словам этого мужчины я верю больше, чем словам собственного мужа.

Сажусь к нему в машину. Прохладный полумрак салона успокаивает. Не успокаивает сама ситуация.

— Как ты сам? — спрашиваю.

Кажется, наличие общего врага нас даже объединяет.

Он улыбается уголком губ.

— Семь швов, легкое сотрясение, ничего критичного. Спасибо, что вызвала полицию.

— Откуда ты знаешь, что это я?

— Знаю.

Кусаю и без того донельзя искусанные губы. Они даже припухли, как после поцелуев.

Четыре внедорожника останавливаются возле знакомых ворот. Благо, на боковых окнах тонировка, она надежно скрывает от чужих