Застряла в лифте с боссом - Алатея Иак
— Очень приятно, — певец взял мою руку и легко поцеловал. — Артур, ты нашёл не просто красивую женщину, а женщину, которая ещё и умна.
Я улыбнулась такой лести и засмущалась.
— Просто профессиональная деформация, Виктор. Я психолог, и мне всегда интересно, что движет людьми. Поняв их мотив, можно быстро найти решение. Одно дело — кусаться с только-только набирающим популярность певцом, а другое — со статусным человеком, — объяснила я свою логику. — Да, вам придётся выступить бесплатно, и не один раз, но я думаю, это не дороже жизни.
— Мудро, сразу видно, что вы умная женщина, я человек простой, я бы до такого никогда не додумался, — кивнул Озерский и указал нам на места. — Садитесь, прошу. Вы же останетесь со мной, пока мой адвокат не позвонит?
— У меня есть ещё клиенты, думаю, всё будет хорошо...
— Конечно, мы останемся с вами, — перебила я Артура и пихнула жениха на диванчик, села рядом с ним, шикая одними губами, чтобы тот заткнулся.
Карпов тяжело вздохнул, закатывая глаза, но всё-таки, смирившись с участью, приобнял меня за талию правой рукой.
Стол ломился от яств: икра, мясные нарезки, фрукты, несколько видов сыра, и на наших глазах принесли горячие закуски. Официант тут же налил нам что-то прозрачное в стопки, аккуратно удерживая хрустальный графин, и откланялся.
— Елизавета, вы поддержите меня? Давайте, чтобы ваш с Артуром план сработал. Обещаю, что теперь каждого заказчика буду проверять лично через ваше агентство, — поднял рюмку шансонье, и я вместе с ним. — Артур?
— Я не пью, — буркнул недовольный Карпов, наблюдая, как мы чокаемся и отмечаем начало спокойной жизни. Точнее, у Озерского жизнь теперь будет спокойная, а я, наоборот, буду заложницей, и кто его знает, когда меня в следующий раз выпустят погулять.
Дальше я молча смотрела на Артура, пока они обсуждали детали нового контракта на проверку заказчиков, как это делается и сколько это стоит. А также сопровождение на все городские мероприятия, чтобы фанаты не забили ногами прямо на площади.
Я слушала Карпова и чувствовала, как внутри разрастается тёплое, странное чувство, похожее на гордость и зависть к самой себе.
Дальше я задала парочку вопросов, не забывая поддерживать собеседника рюмочкой.
— Знаешь, я ведь очень простой человек. Долгие годы ездил по трассам, слушал радио, подпевал. А потом начал записывать свои стихи в блокнот, напевал на диктофон, пока в кабине был один. Думал, никто никогда не услышит. Друзей у дальнобойщика особо не бывает, постоянно в дороге. Рейс за рейсом. Приятелей много, по всей стране, а чтобы кому-то песни спеть, чтобы оценили, как-то не нашлось. — он рассмеялся, покачивая головой. — До сих пор не верю. Я же сам постоянно ругался на этих тиктокеров молодых, а потом психанул и выложил первое видео. Хотелось узнать, как мои песни, может, хоть кому-то бы понравились. Жена не в счёт, ей всегда всё нравится, как и детям.
Я смотрела в его добрые, горящие глаза и радовалась, что наконец талант нашёл выход, как ручеёк пробивает себе дорожку. За громкой славой стоит обычный человек, который просто хотел узнать, талантлив ли он, или это всего лишь его желание убежать от правды и маленькой зарплаты, от неудач. Притвориться творческим человеком, которого не оценили по достоинству и только поэтому у него ничего не получилось. Кризис у мужчин проходит по-разному, кто-то покупает мотоцикл, а кто-то ударяется в творчество, желая состояться с минимумом затрат.
Я провела весёлые два часа, выслушивая истории из жизни и то, как они потом повлияли на тексты песен.
Артур, сидевший слева от меня, притворялся мебелью и не отлипал от своего телефона, решая какие-то вопросы. Одним словом — босс. Весь такой деловой и неприступный. Озерский на него не обижался, а сконцентрировался только на мне. Шансонье просто требовалось с кем-то поговорить, облегчить душу, а тут я, вся такая красивая и готовая внимать каждому слову. Ещё и совет могу дать, как лучше поступить в той или иной ситуации.
Когда мы с Озерским хорошенько наболтались, ему кто-то позвонил.
Радость, а затем скупая мужская слеза выступила на лице певца, который, завершив звонок, объявил, что истец забрал заявление, отказываясь от всех претензий. Виктор вскочил, обнял меня и, схватившись за телефон, начал звонить своим близким, сообщая хорошие новости. Я, почувствовав жар — то ли от алкоголя, то ли от радости, — расстегнула пиджак и попыталась его снять.
— Лиза... Не зли меня, — мои руки снова запихнули в рукава и спрятали всё моё декольте, застегнув пуговицу.
— Но мне жарко, — возмутилась я.
— Пей меньше, или поехали домой, я включу тебе кондиционер, — усмехнулся собеседник, и я тяжело вздохнула. Так хорошо сидим, так душевно, и всегда найдётся какая-то собака, которая обломает весь кайф.
Я двинулась к мужчине и нагло развалилась у него на груди, заглядывая в телефон. «Босс», «босс», «босс» — начиналось почти каждое рабочее сообщение.
Я нагло потыкала на все кнопки, не давая Артуру нормально отвечать своим подчинённым.
— Получишь по заднице, — предупредил моё баловство мужчина, который в пятый раз не смог нормально написать нужную дату для встречи с клиентом.
— А если Виктор споёт, ты со мной потанцуешь? — спросила я, запрокинув голову и наблюдая за реакцией.
— Давай я лучше отвезу тебя домой и трахну, — внёс своё предложение Карпов.
— Я же твоя невеста, — привела я ему убедительный аргумент. — Я хочу цветочки, романтику и потанцевать.
Опять тяжёлый вздох.
— Ладно, если не хочешь танцевать, я могу обратиться к кому-нибудь из парней, а то они скучают, сидят без дела, — пожала я плечами и попыталась встать с диванчика.
— Первый и последний раз я тебя выпустил из квартиры, — шикнул недовольный жених, убирая телефон в сторону и прижимая меня к себе.
Озерский, закончив телефонный разговор, не смог отказать своему спасителю в просьбе и, взяв микрофон от караоке, исполнил несколько своих песен, под которые мы с Артуром потанцевали. Хотя это было больше похоже на топтание на месте, но руки на моих ягодицах пришлись очень кстати.
— Поехали домой, я тебя хочу, — прошептал мне на ухо возбуждённый босс.
— Я вам спою на свадьбе, — вдруг сказал Озерский, подходя ближе после очередной песни. —