На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик
Подняв руку, чтобы прервать наше шествие, он жестом пригласил нас подойти ближе.
— Кандидаты, подойдите ближе и слушайте внимательно! — Я ожидал, что нас будут ругать за какой-нибудь воображаемый проступок, например за то, что мы оставили грязь на полу казармы. — Террористы напали на американские посольства в Кении и Танзании. Взорвали их. Эти посольства охраняют морские пехотинцы. Некоторые из моих братьев по оружию — ваших будущих братьев — возможно, мертвы. Это должно вас взбодрить и приучить к запаху крови. Вы все становитесь частью растущей отрасли. А теперь марш в столовую!
Мы жили в информационном вакууме — ни прогнозов погоды, ни бейсбольных матчей, ни анализа уничтожения двух американских посольств.
В очереди за едой кандидаты срочно перешептывались о произошедшем.
— Что это значит?
— Война.
— Чушь собачья. Это ничего не значит. По крайней мере, не для нас. Парни из флота, может быть, и сыграют, но не мы.
— Может быть, со временем.
— Не может быть. Это же не Третья мировая, просто пара взрывов. Мы выпустим по ним несколько ракет, и на этом все закончится. Вот, черт, опять блинчики подгорели.
*****
В десять часов началось «Горнило». После насыщенного дня сержант Олдс, как обычно, заставил нас спеть гимн, но вместо того чтобы погасить свет, мы взвалили на плечи рюкзаки и покинули расположение, чтобы отправиться в десятимильный поход по темному лесу. Олдс больше не кричал; он просто говорил нам, что делать, и мы это делали. Мы двинулись в путь по гравийной дороге двумя колоннами. Я шел рядом с Дэйвом. Он улыбался и насвистывал, неустанно поднимая настроение, и в где-то в глубине души я ожидал, что он начнет скакать. Когда мы свернули с дороги, взвод растянулся в одну колонну по узкой грунтовой тропе. Шли мы параллельно болоту, которое я видел из автобуса, и миновали аэродром, где базировался президентский вертолет «Морпех № 1». Куантико больше не казался тюрьмой.
На рассвете сержант Олдс сказал, что настало время для «Куигли». Я уже слышал о этом; мы все об этом слышали. Бóльшая часть программы подготовки в Школе кандидатов в офицеры успешно держалась в секрете, поэтому каждый день приносил нежелательные сюрпризы, но этот грязный окоп стал иконой подготовки в Куантико, о которой в своих речах вспоминали даже генералы.
Мы бежали трусцой по тропе через лес. После ночи, проведенной в беготне без сна, мы спотыкались даже на половине скорости. Температура уже перевалила за девяносто градусов[15], и моя униформа уже пропиталась пóтом. При каждом шаге фляги бились о бедра, а лямки рюкзака врезались в плечи. Кандидаты вытянулись вдоль тропы, подбадривая друг друга. Задыхаясь, я вышел на поляну и увидел, что тропа исчезает в болоте. Через него тянулся деревянный помост, явно предназначенный не для меня. Мой путь пролегал через грязь под колючей проволокой рядом с помостом.
Я нырнул под первую проволоку в вонючую пресную жижу, желая произвести впечатление на инструкторов своим задором. Болото оказался глубже, чем ожидалось, и я погрузился под воду. Придя в себя, я начал ползти, пробираясь вперед по грязи.
Другой кандидат пробирался впереди меня, и я поставил перед собой цель сократить расстояние между моими руками и его ботинками. Внезапно он встал прямо, крича и размахивая руками. С его руки свисало что-то длинное и черное: змея.
«Господи! — подумал я, — здесь же змеи». Я начал приподниматься, но тут мне между лопаток угодил каблук ботинка, и я улетел лицом вперед под воду.
— Что ты себе позволяешь, мальчик? А ну, ползи!
— Слушаюсь, сержант-инструктор!
Вышло неразборчиво, потому что грязь прилипла к нёбу, как арахисовое масло. Я продолжал тянуть себя вперед, мимо кандидата со змеей на руке. Инструктор, который пнул меня, ждал, когда я выберусь из «Куигли».
— Нельзя ставить под угрозу выполнение боевой задачи и позволить себя убить из-за маленькой безобидной змейки! Даже из-за большой ядовитой змеи! Всегда должна соблюдаться дисциплина! А теперь убирайтесь с глаз моих!
Его мысль была ясна: дисциплина больше всего нужна тогда, когда ее труднее всего поддерживать — когда вы устали, голодны, находитесь вне зоны комфорта. Следующие два дня я боролся за то, чтобы оставаться начеку, сохранять дисциплину и не отвлекаться на окружающих меня кандидатов. Мы работали в составе отделений по двенадцать человек, сменяя друг друга в качестве командира отделения и атакуя через акры влажного леса. Наша тактика была незамысловатой: как можно тише подойти к цели, а затем атаковать ее, ведя бешеный огонь холостыми патронами из наших винтовок M-16. Задача Школы заключалась скорее в том, чтобы укрепить дух, чем научить нас каким-то навыкам.
И в первую, и во вторую ночь шел дождь, спали мы в палатке времен Корейской войны, которая, казалось, была создана для того, чтобы собирать воду и выливать ее на нас. Уснуть не давали дождь и изнуряющий голод (еда нам выдавалась лишь один раз в день). К третьему дню на покрытых грязью лицах кандидатов, окружавших меня, отражались бесчисленные атаки и долгие перебежки со всем нашим снаряжением, которые мы пережили. Всего за несколько часов до окончания «Горнила» я рыл яму, чтобы не заснуть.
— Какого черта ты делаешь, кандидат? — Голос Олдса подсказывал, что, чем бы я ни занимался, это не то, чем мне следовало бы делать.
— Копаю окоп, сержант-инструктор Олдс!
— Что копаешь?
— Лисью нору. — Я приостановился, пытаясь стать по стойке смирно, держа лопату и приподнимая каску, чтобы лучше его развидеть.
— Лисы роют норы, чтобы спрятаться в них, а морпехи роют стрелковые ячейки, чтобы убивать из них врагов. Ты планируешь прятаться в своей норе или использовать ее как оружие для убийства врага[16]?
В морской пехоте оружием может быть все; это был совершенно новый образ мышления. Моя пластиковая ложка от сухого пайка MRE[17] была оружием, если я использовал ее в качестве изолятора на радиоантенне, чтобы разговаривать с самолетами и вызывать авиаудары.
— В качестве оружия, сержант-инструктор.
— Хорошо. А кто будет охранять тебя, пока ты копаешься в этом оружии?
Я посмотрел в кусты, выискивая глазами трех других кандидатов из своей огневой группы. Они храпели.
— Кандидат, морские пехотинцы все делают парами. Мы сражаемся парами, патрулируем