Крылья над бездной или Ворона-Царевна - Натали Галигай

— Ты та, кто пришла восстановить равновесие. Мы не можем вмешиваться напрямую, это слишком грубо, слишком разрушительно, но через тебя можем и сделаем.

Я хотела спросить ещё, но зеркало вдруг засветилось ярче, и из него потянулись ко мне серебристые нити. Они обвили мои лапки, крылья, клюв…

— Просыпайся, — услышала я голос Морриган издалека.

Я открыла глаза.

В комнате было темно. Снейп сидел на кровати, глядя на меня с непонятным выражением. Его рука лежала рядом, и я прижималась к ней во сне.

— Ты кричала во сне, — сказал он тихо.

Я моргнула. В голове всё ещё кружились образы: зеркало, чёрные осколки, слова Морриган. Ну, что ж, мне напомнили зачем я здесь. Не просто ворона, не просто наблюдатель, а та, кто чистит, клюёт тьму, закрывает трещины.

* * *

Я помнила карту, ту самую, серебристую голограмму, которая развернулась передо мной после бомбочки близнецов. Помнила, что на восьмом этаже, в старом коридоре, пульсировала странная магия. Начну с неё!

Я летела над лестницами, и моё магическое зрение вело меня, как нить Ариадны. Вот он, тот самый коридор. И странный участок стены, по магическому рисунку напоминающий Портал. Стена в этом месте была зыбкая, будто между ней и реальностью пролегла прослойка забытых желаний. Я пролетела сквозь стену.

Странная комната встретила меня запахом пыли и векового одиночества. Сотни предметов, тысячи, всё, что когда-то потеряли, спрятали, забыли. Я пролетала мимо сломанных стульев, старых карт, поломанных часов, и вдруг увидела её.

Диадема лежала на бюсте какого-то древнего волшебника, тускло поблёскивая в полумраке. Она была прекрасна — тонкая работа, огромный голубой сапфир в центре, а по бокам, как два крыла, расходятся серебряные пластины. Но моим магическим зрением я видела внутри камня пульсирующую тьму. Чёрный сгусток угрожающе шевелился. Я села на край бюста и посмотрела на диадему. Надо решиться…

— Дер-р-рзай! — подбодрила я сама себя и дёрнула за серебристое крыло.

Мара и Моргана встали рядом. Они посмотрели на диадему, на чёрный сгусток внутри неё, и кивнули.

— Начинай! — сказала Мара.

И я клюнула прямо в сапфир. Тьма дёрнулась, зашипела, попыталась укусить, но я уже вцепилась в неё когтями. Я вытягивала её, нить за нитью, кусок за куском. Это было трудно, тьма сопротивлялась, корчилась, но я не сдавалась.

Когда последний чёрный сгусток вылетел из диадемы, я почувствовала, как силы покидают меня. Но тут в дело вступила Мара со своим серпом… Один взмах и… диадема снова стала просто красивой безделушкой. Я сидела на бюсте, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри меня успокаивается пульсация пера.

— Хр-р-рабр-р-рая вор-р-рона вр-р-раз вр-р-рага вр-р-разумит, — гордо прокаркала я.

— Кандида Когтевран сделала эту диадему не просто красивой безделушкой, — сказала Моргана, словно прочитав мои мысли. — Крылья по бокам — это вороньи крылья. Освободив диадему от тьмы, ты впитала её силу и мудрость. Теперь это твоё.

Моргана взяла её в руки и поднесла к моей голове.

— Примерь, — сказала она.

Диадема была слишком велика. Её серебряные прутья с вороньими крыльями по бокам никак бы не удержались на моей маленькой голове, да, что там, я целиком могла бы поместиться вовнутрь. Но тут диадема начала меняться: она сжалась, уменьшилась, серебро потекло, перестраиваясь, подстраиваясь под меня. Крылья стали изящнее, сапфир в центре — меньше, но ярче. Через мгновение на моей голове сидела маленькая, лёгкая корона, которая держалась сама, не сползая, и не мешая.

Я сидела ошарашенная поворотом событий и чувствовала как что-то тёплое разливается по перьям.

— Кандида Когтевран создала эту реликвию, когда основала свой дом. Её фамилия переводится как "вороний коготь", и крылья на диадеме — вороньи. Но позже люди решили, что орёл лучше подходит для символа мудрости. Они забыли, что ворон — тоже умнейшая птица. Так что ты та, кто возвращает этой реликвии истинный смысл.

Я отступила от бюста, развернулась и вылетела из комнаты. Диадема сидела на моей голове как будто она всегда была моей.

Снейп увидев меня в новом облике только поднял удивлённо одну бровь своим фирменным манером и ничего не сказал. Вот все бы были такие тактичные!

* * *

На следующий день Гарри прибежал в подземелья не на кружок, а просто так. Он в нерешительности затоптался у двери, и я сразу поняла: случилось что-то, о чём он не знает, как сказать.

— Интр-р-риги? Пр-р-роисшествия? — спросила я, перелетая к нему на плечо.

— Каруна, а что это у тебя на голове? — его глаза стали как блюдца, как у одной из собак из сказки "Огниво".

— Кор-р-рона, пр-р-росто кор-р-рона! — произнесла я с достоинством, — Р-р-р-асказывай свой секр-р-рет!

Ну, — начал он, оглядываясь на дверь, за которой Снейп проверял работы, — ты никому не расскажешь?

— Кар-р-р, — я кивнула. — Под гр-р-рифом "секр-р-етно"!

— У Хагрида… — он понизил голос до шёпота, — у Хагрида дракон.

Я чуть не свалилась с плеча.

— Др-р-ракон?!

— Тсс! — Гарри прижал палец к губам. — Он выиграл яйцо в карты у какого-то пьяного в кабачке. Оно вылупилось, теперь в хижине сидит дракончик, и Хагрид с ним возится, кормит и греет. Называет Норбертом.

Я смотрела на него и пыталась переварить. У Хагрида, лесничего, который живёт в деревянной хижине на опушке Запретного леса, вылупился дракон. Мало ему трёхголового пса, который спит на третьем этаже, теперь ещё и дракон.

— Кар-р-р! — возмущённо каркнула я. — Безобр-р-разие!

— Я знаю, — вздохнул Гарри. — Но Хагрид говорит, что Норберт хороший мальчик, и что он его выдрессирует.

Я закрыла глаза крылом. Еле дотянулась, но с этими персонажами я скоро натренирую жест "крыло-лицо" до совершенства! Хороший мальчик… Лапочка… Милый щеночек… Вся опасная живность в его понимании была лапочками.

— Кар-р-р, — сказала я. — Др-р-ракон выр-р-растет.

— Я знаю, — повторил Гарри. — Мы думаем, что делать. Рон написал своему брату Чарли, он работает с драконами в Румынии, может, он сможет забрать Норберта.

Я посмотрела на него. Мальчик, который вырос в чулане, теперь решает проблемы полувеликана с драконом. Хагрид, который не может удержаться от того, чтобы не притащить в свою хижину очередное чудовище. И дети пытаются расхлебать эту кашу.

— Кар-р-р, — сказала я. — Ты хор-р-роший др-р-руг.

Гарри улыбнулся, но улыбка была тревожной.

* * *

Вечером я полетела к хижине Хагрида и заметила странное движение у его окна. Приблизившись и никого не заметив, приземлилась на подоконник и заглянула внутрь. Внутри было тесно от гостей. Гарри, Рон, Гермиона, Малфой — все они толпились вокруг стола, и на столе, на подстилке из старых тряпок, лежал маленький Дракончик с мокрой чешуёй и огромными жёлтыми глазами. Он