Крылья над бездной или Ворона-Царевна - Натали Галигай

— Ой! — Фред замахал руками, пытаясь отогнать пух.

— Я ничего не вижу! — завопил Джордж.

Ученики засмеялись. Но я ещё не закончила. Взмахнула другим крылом — и вместо цветов на близнецов обрушился поток лебединых какашек. Они шлёпались на головы, на плечи и мантии шутников с чавкающим звуком. Зал взорвался хохотом, а близнецы замерли, уставившись друг на друга. Их лица — в пуху и в том, о чём не принято говорить в приличном обществе были настолько комичными, что даже у самых сдержанных профессоров дрогнули уголки губ.

— Фред… — жалобно сказал Джордж. — Что это?

— Кажется, это то, о чём мы думаем, — мрачно ответил Фред, снимая с носа нечто липкое.

— Она нам отомстила, — понял Джордж.

— Лебединым помётом, — уточнил Фред. — Она превратилась в лебедя и нагадила на нас.

— Профессионально.

Большой зал угорал. Смеялись все. Слизеринцы тыкали пальцами в гриффиндорцев, гриффиндорцы ржали над своими же, Пуффендуйцы хихикали в кулачок, а Когтевран, кажется, уже строил теории о природе лебединой магии. Даже Дамблдор посверкивал озорными глазами из-под очков и что-то бормотал в бороду, явно сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос.

Только Северус сидел с каменным лицом, не отрываясь от своей тарелки. Он методично размешивал что-то в супе, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Но я-то знала, что он всё видит краем глаза.

— Финита, — буркнул он, даже не поднимая головы.

И в тот же миг я почувствовала, как моё тело сжимается. Шея втягивается обратно, крылья уменьшаются, грациозная лебединая стать исчезает. Через секунду я снова сидела на столе как обычная чёрная ворона, только с очень довольным выражением клюва.

Близнецы Уизли, покрытые пухом и тем, что осталось от моей лебединой мести, синхронно встали и направились к выходу из зала под оглушительный хохот всей школы.

— Фред, — сказал Джордж, когда подходили к дверям.

— Да, Джордж?

— Кажется, мы только что проиграли бой с вороной.

— Это был не просто бой, — философски заметил Фред, вытирая с лица остатки моих лебединых подарков. — Это было оружие массового поражения.

Я проводила их довольным взглядом.

Я влетела в кабинет защиты от Тёмных Искусств через форточку, которая была приоткрыта ровно настолько, чтобы ворона могла протиснуться. Бесшумно, как тень, я скользнула к верхнему шкафу и устроилась там, за толстым фолиантом с названием "Вурдалаки и где они обитают". Отсюда открывался прекрасный обзор на весь класс, а главное, меня никто не видел.

Квиррелл стоял у доски, нервно перебирая какие-то бумажки. Его фиолетовый тюрбан сидел чуть набекрень, и даже с моего насеста было видно, как он то и дело поправляет его дрожащими руками. В классе сидели слизеринцы и гриффиндорцы, та самая гремучая смесь, которая обычно заканчивалась либо дракой, либо ссорой.

Гарри устроился за средней партой, рядом с Роном, который уже клевал носом. Гермиона, как обычно, сидела с идеально прямой спиной и пером наготове. Невилл вжался в парту, пытаясь стать невидимым. А на слизеринской половине восседали Драко Малфой с видом короля, обозревающего свои владения, и Пэнси Паркинсон, которая то и дело хихикала, глядя на Малфоя.

— И-и-итак, — начал Квиррелл со своим заиканием, — с-с-сегодня мы п-поговорим о призраках, к-которые… э-э-э… которые…

По классу прокатился лёгкий шумок. Призраки — это было почти интересно.

— М-м-мы все знаем, что в Хогвартсе живут п-призраки, — продолжал Квиррелл, нервно оглядываясь. — О-о-они… они безобидны. Ну, п-почти все.

— А бывают опасные? — подал голос Гарри. Он смотрел на профессора с обычным для себя выражением — смесь любопытства и лёгкого подозрения.

Квиррелл вздрогнул. Я заметила, как его взгляд скользнул по Гарри и задержался на долю секунды дольше, чем следовало.

— Д-д-да, — выдохнул Квиррелл. — О-о-очень опасные. Н-н-некоторые призраки — это… это души людей, которые умерли… страшной смертью. Они н-не могут уйти. И они… они злятся.

— А почему они не могут уйти? — спросила Гермиона, строча в тетради.

— П-п-потому что… потому что…

Квиррелл замялся, и в этот момент я почувствовала знакомый холодок. Мара появилась в углу класса, она была едва заметна, но я её видела.

— П-п-потому что они боялись умереть, — выдохнул Квиррелл, и в его голосе вдруг послышалось что-то странное. — О-о-они так сильно боялись смерти, что… что застряли между мирами.

Он замолчал, и в классе повисла тишина. А потом окна начали замерзать. Рукав мантии самого Квиррелла тоже покрылся серебристым инеем.

— Ого! — выдохнул Рон, просыпаясь окончательно. — Смотрите!

Ледяные узоры поползли по стёклам, складываясь в причудливые картины. Я узнала эти силуэты, они напоминали тех самых призраков, которые не нашли покоя. Малфой, который до этого смотрел на происходящее скептически, вдруг выпрямился и прищурился.

— Неплохо, — процедил он. — Конечно, мой отец рассказывал, что настоящие тёмные маги могут вызывать ледяную стену за секунду, но для начала…

Он не успел договорить. На его парте, прямо перед носом, вырос крошечный ледяной цветок. Изумительный, с тонкими прозрачными лепестками, которые переливались в свете свечей.

Малфой дёрнулся назад и чуть не свалился со стула.

— Что за…?!

— Ой, — сказала Пэнси и взвизгнула.

Квиррелл обернулся, увидел цветок, и его лицо вытянулось. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Из его рта вырвалось облачко пара, такое, какое бывает в сильный мороз. Но ученики продолжали думать, что это часть урока.

— Гениально! — воскликнула Гермиона, записывая что-то в тетрадь. — Профессор, это иллюзия или реальное понижение температуры? Как вы это делаете? Это чтобы мы лучше прочувствовали тему?

— Я… я не…

— Наверное, это какое-то древнее заклинание, — задумчиво сказал Симус Финниган, глядя на ледяные узоры на окне. — Очень красиво.

Мара за моей спиной тихо хихикнула. Она явно наслаждалась происходящим.

Квиррелл попытался что-то сказать, но только судорожно затряс головой, и тюрбан на его затылке слегка съехал.

— Профессор, у вас тюрбан съехал! — заметила Пэнси.

"А у вас ус отклеился!" — всплыла в моей голове очередная странная фразочка.

— Тихо! — пискнул Невилл, который вдруг перестал бояться и уставился на окна. — Там… там лица!

И правда, в ледяных узорах проступили очертания человеческих фигур. Они тянули руки, открывали рты в беззвучном крике и медленно таяли, сменяясь новыми.

Квиррелл смотрел на это с ужасом. Его трясло то ли от холода, то ли от страха. Я покосилась на Мару. Она довольно кивала, разглядывая плоды своего творчества.

— А почему они такие страшные? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от