Бывшие. Цена ошибки - Елена Архипова

Бабушка у Альки была не чета этой сплетнице. Сильная духом и характером женщина. Она одна растила Альку. И почему-то всегда заступалась за меня.

Не знаю, как соседке, а мне, после визитов тетки Зины с очередной жалобой, от бати знатно прилетало.

Отдавая предпочтения каждый своим кумирам, мы с Алькой совпадали в любви к одному исполнителю – мы оба обожали Виктора Цоя. Алька могла орать, подпевая в свое окно: «Группа крови на рукаве! Твой порядковый номер на рукаве!». Я это слышал, потому что сам стоял у раскрытого окна. И следом, едва песня заканчивалась, раздавался крик снизу:

- Во-о-о-о-вка! Поставь еще раз последнюю песню!

И я ставил, потому что мне и самому она нравилась.

Потому-то и улыбался я сегодня, проходя мимо двери, ведущей в квартиру Альки. Хорошо, что парни не видели моей улыбающейся физиономии, их бы точно удар разбил. Хватит с них того, как мы с ней обнимались и шутками перебрасывались.

Отметил мысленно, что дверь соседка поменяла, поставив новую, а вот резиновый коврик перед квартирой остался прежним.

Странно. Стерся ведь уже почти весь. Что ж муж у нее так мало зарабатывает, что на коврик денег не хватает?

Кстати, а за кем она замужем? Интересно, я его знаю? Алька язва, конечно, но добрая и хорошая. Правильная девчонка, сейчас таких, как она, и не встретишь уже. Эх, повезло мужику…

И все-таки мне интересно, за кого она замуж вышла? Такие, как она, точно кому попало не доверятся, в койку не прыгнут и рожать без мужа не будут.

Однако не похоже, что мужик успешный. Иначе не лежал бы под дверью этот, мать его, стертый коврик.

- Хоть к тетке Зине иди за информацией! – проговорил вслух и рассмеялся.

Сделав себе пометку, узнать за кого эта вредина вышла замуж, пошел выше, на свой этаж.

Я всё еще продолжал улыбаться, вспоминая Альку, когда входил в квартиру отца. Входил и знал, что я здесь увижу - уже на лестнице были слышны пьяные голоса, доносящиеся из-за двери.

- Да, какие-то вещи не меняются, - признал в очередной раз и открыл рывком дверь в квартиру, где жил когда-то сам, и где так и остался жить отец, категорически отказывающийся переезжать ко мне.

Глава 8

Зашли с парнями и огляделись. Глазам открылась не самая радужная картина: загаженная и вся заставленная пустыми бутылками квартира, грязные и липкие полы, оторванные на углах обои, на межкомнатных дверях отсутствуют ручки.

Да твою ж в душу! Ведь всего полгода тому назад я нанимал фирму, и они делали здесь ремонт. И обои были поклеены, и ламинат был постелен новый, да и ручки во все двери были вставлены.

За столом, стоящим посреди комнаты, сидели мужики в растянутых трениках и грязных, как под копирку, майках. Все дружно повернули к нам головы. Загомонили одновременно тоже все и сразу:

- Какого черта, молодые люди?

- Ты что еще за хрен с бугра?

И совсем уж неожиданное:

- Вы без разрешения проникли на частную собственность!

- О, как! Смотрите-ка, какие грамотные тут господа собрались! Не сборище алкашей, а собрание профессоров, не иначе! - не удержался я от комментария.

Отец, услышав мой голос, сфокусировал на мне пьяный взгляд:

- О, какие люди! Сын к папке соизволил явиться! Вспомнил!

- Павел, этих троих на выход! Проследи, чтоб оделись и не упали в сугробы. Замерзнут еще, не дай Бог! – я, игнорируя пьяные бредни отца, показал, кого именно вывести из квартиры.

- Целый год ни слуху ни духу от тебя, и тут явился, хрен сотрешь! Командуешь, как у себя! – отец был пьян, а потому куражился. - Это мои друзья! Мужики, не слушайте его! Это не его квартира! Я здесь хозяин, а потому привожу в гости, кого хочу. Сейчас Толян подтянется, еще пол-литра принесет.

Собутыльники хоть и косились в нашу сторону, но остались сидеть на своих местах. Еще бы! Впереди маячила халявная добавка. В том, что выпивку оплачивал мой отец, сомнений не было.

Я, не повышая голоса, а лишь добавив в интонации стали, проговорил:

- На выход, господа собутыльники! Штаны подтягиваем, куртки и тапки не оставляем. Выходим и дорогу сюда забываем! Лавочка закрывается!

Мужики попытались что-то возражать, но Павел сгреб сразу двоих, по одному в каждую руку, и они притихли, поняв, что сопротивляться бесполезно.

Отец что-то орал, ругался, понятное дело, на меня и моих людей, склоняя их на крепком матерном. Старик разошелся в пылу спора и под винными парами не на шутку, он даже вскочил со своего инвалидного кресла.

Я, удостоверившись, что на ноге отца протез пристегнут, отвернулся и окинул взглядом стол. Увидев закуски, опять произнес:

- Ничего не меняется!

На данных застольяхне едят , еда, как известно, градус выпитого крадет, а потому здесьзакусывают . Самым дешевым, на что осталось денег после покупки алкоголя: бычки, утопленные в томате, сало, селедка, соленые огурцы, квашеная капуста, хлеб. Даже какой-то салат в майонезе имелся. Надо же! Прям пир горой у них тут сегодня! Это с чего ж такое изобилие?

Впрочем, ясно, с чего: халяву любят все. А то, что куплено это всё было на батины, а точнее, на мои деньги, тут, как говорится, и к бабке не ходи.

Я вздохнул и потянулся к бутылке водки, стоящей на столе.

Отец, поняв, что я собираюсь сделать с алкоголем, тоже потянулся, пытаясь схватить её первым. Понятное дело, не успел.

Он недолго постоял на шатающихся ногах и рухнул обратно в своё кресло.

Я вылил остатки пойла в раковину и сгреб все это богатство со стола в пакет, который валялся здесь же, на полу, видимо, в нем все это и было принесено сюда кем-то из собутыльников.

Отец продолжал материть меня, наблюдая за моими действиями. Я, не вслушиваясь особо в то, что он говорил, шагнул к нему и, перебив, подтолкнул его коляску в сторону ванной:

- Бать, давай ты сам в душ, а потом спать! И я ведь тебя предупреждал о том, что мое терпение не резиновое? Предупреждал. И сегодня оно закончилось. Так что давай, иди в душ и спать, а ближе к ночи уезжаем. И на этот раз ты едешь со мной.

Отец как-то сразу сник и послушно покатил в душ.