Ленивый герой - Nezloi

Повернувшись, вдруг обнаружил, что у меня есть симпатичная соседка по парте, правда, сейчас она была почему-то очень сердитой.

— Садитесь! — прервал наши гляделки голос учителя.

Покрутив головой, обнаружил на партах вокруг учебники литературы за десятый класс, на основании чего сделал блестящий вывод, что я нахожусь на уроке литературы.

Пошарив в своей сумке, отыскал побитый жизнью и негуманным обращением нужный учебник и, не слушая разглагольствования учителя, вещающего о каком-то письме Богурусланова некоей Анастасии, открыл книгу.

Через десять минут закрыл и обалдело уставился в окно.

— Ни единого совпадения, — прошептал я.

«А не получится ли у меня немного навариться на честном плагиате? Вроде бы все попаданцы так делают?»

Я даже было начал прикидывать, какой великий роман мне «написать» первым, остановила меня простая мысль. Роман, ставший великим в моей реальности, совсем не обязательно станет таковым в этой, хотя бы в силу немного других культурных ценностей, иной истории и литературы.

Тем более многие кассовые книги из моего мира стали таковыми только потому, что имели мощную маркетинговую поддержку, как, например, незабвенный «Гарри Поттер», хотя конечно же это не исключает таланта автора.

«Может, тогда стать поэтом? Можно же воровать шедевры у солнца русской поэзии, благо в этом мире он даже не родился».

Правда, с большинством стихов и поэм Александра Сергеевича тоже возникли проблемы: они не «лезли» в контекст этого мира — история-то здесь была совсем иной, даже правящая династия, кстати не так давно канувшая в Лету, была не Романовы.

«Ладно, можно брать что-нибудь нейтральное, да и у других поэтов можно поискать что-нибудь интересное».

Но возникала ещё одна проблема: не так много стихов я прочитал, да и вряд ли в современном мире можно было прокормить себя стихами, пусть даже и очень хорошими.

Отодвинув пока в сторону поэзию, перешёл к музыке, а точнее песням.

Несмотря на то что с помощью Маруси я мог восстановить буквально любой фрагмент своей жизни с точностью до секунды, с песнями тоже возникли проблемы. Они слишком сильно опережали время. Это было примерно то же самое, как если Моцарту включить рэп. Вряд ли великий композитор был бы в восторге от творчества Эминема или Тупака.

«Тут тоже строго выборочно».

Всё осложнялось тем, что я был не любителем музыки, и запас песен был ещё меньше, чем стихов.

Занятый мыслями, я даже не заметил, как пролетел урок.

— Айдлэ, что сегодня с тобой⁈ Весь день в облаках витаешь! — ворвалась в мои раздумья соседка.

Покопавшись в памяти, вспомнил, что девушку зовут Машкова Даньдань Ивовна. Если что, отца её звали не Ива, а просто И.

Повернув голову к Даньдань, внимательно её осмотрел, задержав взгляд на уже отлично развитой груди, прикрытой скромной блузкой без выреза, и, сохраняя серьёзное лицо, произнёс:

— Да вот думаю, жениться на тебе, да сомневаюсь: умеешь ли ты готовить?

Ивовна вспыхнула и резко отвернулась, продемонстрировав мне своё заалевшее ушко.

— Дурак! Тебе лечиться надо!

Я уже было хотел вернуться к своим размышлениям, как Ивовна продолжила:

— И, между прочим, я отлично готовлю!

Почесав через рубашку свой впалый живот, произнёс:

— Докажи!

— Ну вот ещё! Буду я тебе что-то доказывать, — гордо задрала носик соседка.

Широко зевнув, стал лениво листать учебник истории, давая возможность Марусе его запомнить.

— Не умеешь — так и скажи. Высокая поэзия кулинарного искусства не всем доступна.

Удивлённая словами, не свойственными вроде как туповатому однокласснику, скосила на меня глаза.

Но я уже потерял к ней интерес и медленно погружался в дрёму.

— Сергей Андреевич, наблюдаю агрессивно настроенные объекты «Шиша» и «Мездра». Оба числятся в преступном сообществе, где ранее состоял реципиент, — голос Маруси развеял моё сонное оцепенение.

Лениво подняв глаза, стал с вялым любопытством наблюдать за приближением двух домушников. Первым шёл долговязый Шиша, широко расставив локти и всячески демонстрируя своё главенство. На остром хищном лице блуждала злая ухмылка.

Сбоку, отстав на полшага, бежал мелкий и конопатый Мездра. Правда, несмотря на свою мелкость, он был выше меня на пару сантиметров, да и в плечах существенно пошире.

Остановившись напротив моей парты, Шиша несколько мгновений молчал, разглядывал меня с высокомерно-презрительной миной на физиономии, при этом держа руки в карманах брюк, отчего имел просто удивительное сходство с вопросительным знаком.

— Слышь, глистогон, чего бугру не отзвонился⁈ До буя самостоятельным стал⁈ — не меняя выражения лица, равнодушным голосом произнёс он.

— Шёл бы ты искать общественный бакулюм, гиена кладбищенская, — ответил я.

Юный вор вытаращил глаза и открыл рот: видимо, изменения, произошедшие в «чмошнике», были столь разительны, что приблатнённый Шиша даже не смог сразу найти нужных слов.

— Бес…

— А Бес пусть бежит впереди тебя, — перебил я растерянного Шишу.

Несколько секунд подросток стоял, безмолвно разевая рот, пока наконец не переключился на знакомую программу.

— Ты вконец охренел, Глиста⁈ Ты знаешь, что Бес с тобой сделает⁈

Лениво, словно отгоняя муху, помахал рукой.

— Всё, скройся, Шиша, не досуг мне с вами, дегенератами, беседы вести.

Жилистые кулаки Шиши сжались сами собой.

— Шишканов, если ты немедленно не уберёшься из нашего класса, я сейчас же пойду и пожалуюсь директору Ефиму Игоревичу, — метнув злой взгляд на гордую Даньдань, сквозь зубы пообещал спросить с меня как с понимающего и, резко развернувшись, пошёл к выходу.

Мездра, напоминающий своими повадками шакала Табаки, наградил меня многообещающим взглядом и побежал за Шишей.

Опять получил удивлённый взгляд от Ивовны. Кстати, удивлена была она не одна: большая часть класса посматривала на меня украдкой, словно не верили, что трусоватый Айдлэ смог дать отпор хулиганам.

На этом уроке отсидеться не получилось: толстый не молодой историк, едва войдя в класс, нашёл меня глазами и с ходу вызвал к доске рассказывать о битве при Чжанцаньзе.

Маруся мгновенно вывела у меня перед глазами текст из только что пролистаного учебника.

— Битва при Чжанцаньзе началась с обходного манёвра командующего конницей генерала Хань Люя, что вынудило маньчжуров оставить занятые позиции и пятиться к реке Ункхэ… — забормотал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно монотоннее.

Пять минут спустя историк не выдержал:

— Думаю, достаточно. Видно, что дома вы готовились. Думаю, оценка «пять» будет вполне заслуженной.

В классе зашептались, да я и сам был порядком удивлён, так как считал, что историк меня недолюбливает.

— Молодец, Айдлэ, вижу, решили за ум взяться!

Вернув меня за родную парту, выдернул к доске другого бедолагу. Этот, в отличие от меня, Маруси не имел и был подвергнут моральным пыткам со стороны историка и вернулся за свою парту