Царьград - Денис Старый
Ого. А вот это было красиво. Впервые за всю аудиенцию я почувствовал тонкий, как укол рапиры, дипломатический выпад в риторике британца. Он дал понять, что видит мою игру с открытыми картами.
— Я не выдаю вам тайн, Уорд, — усмехнулся я. — Я лишь констатирую факты. Я показываю вам, какой становится Россия, и как меняется Европа. Поэтому я призываю вас заключить тот самый торговый пакт, который будет действовать на море даже под гром пушек на суше. Иначе… Если мы с вами всё же схлестнемся в непримиримой борьбе, вы уже на собственном опыте знаете, что наши канониры и наши корабли оснащены и подготовлены, может, и не так совершенно, как хваленые английские, но тоже весьма недурно.
Дипломатия — искусство возможного. Иногда приходится льстить и прибедняться. Я позволил ему думать, что считаю британский флот эталоном. Хотя на самом деле я прекрасно знал: благодаря моим нововведениям, чертежам и технологиям, русские корабли уже сейчас оснащены куда лучше английских. А выучку наших канониров, стреляющих по математически выверенным таблицам, мы за зиму подтянем до такого уровня, что британским капитанам в будущих баталиях останется только молиться перед смертью.
— Ну, а если вы будете еще учитывать то, что далеко не весь русский флот вернулся в Кронштадт, и изрядная его часть осталась стоять на рейде в датских портах… — я позволил фразе повиснуть в воздухе.
Уорд напрягся. Его пальцы, до этого спокойно лежавшие на коленях, едва заметно сжались.
— Ваше Императорское Величество желает нас пугать? — недоуменно, но с тщательно скрываемой тревогой поинтересовался англичанин.
— Нисколько, — я пожал плечами с нарочитой легкостью. — Разве можно запугать саму Британию? Владычицу морей, как вы считаете? Нет, Томас. Я лишь хочу избежать досадных сложностей в будущем. А ведь есть еще и фактор Голландии, который вам тоже придется брать в расчет…
С этими словами я резко, без предупреждения поднялся из-за стола. Уорд, повинуясь безусловному рефлексу придворного протокола, тут же подорвался со своего кресла, вытянувшись по стойке смирно.
Я подошел к стеллажу. Нужная папка-скоросшибатель, которую я еще утром лично достал из нартовского сейфа, нашлась мгновенно. Я взял ее, вернулся к столу и с глухим стуком бросил перед посланником.
— Вот. Читайте наброски того торгового соглашения, что я предлагаю Англии. В этой тонкой папке лежало то, что могло перевернуть всю европейскую геополитику, если нам удастся договориться.
Пусть все будет, как установлено Господом Богом, ну и людьми в какой-то степени: пушки — стреляют, корабли — берут на абордаж; а торговцы торгуют и зарабатывают деньги. Кесарю — кесарево. И ведь не так обязательно, чтобы когда пушки стреляют, торговцы не торговали? Знаю, что с кем-кем, но с англичанам такой подход может состоятся.
А то без серьезной торговли я Россию быстро на финансовые и производственные ноги не поставлю. Пока есть деньги, но через год, без основательных подвижек в деле торговли, мы начнем очень сильно проседать, даже если и разграбили бы Константинополь.
Да и фактор Швеции не стоит сбрасывать. Пока мой зять там правит, его не трогают, ибо за его спиной я. Ну и Россия сделала некоторые послабления первоначальным заявлениям. Но если и они не будут торговать, то и русское зерно, из которого будут печь хлеб для шведских детей, не поможет.
— Садитесь и читайте, — скомандовал я, опускаясь обратно в кресло Евгения Савойского. — Время на ознакомление я вам дам. Читайте вдумчиво, не торопясь. А мне еще нужно успеть просмотреть реляции о состоянии дел в армии. Знаете ли, — я бросил на него многозначительный взгляд, — мы тут решились значительно усилиться, увеличить войско свое. А то турка в прошлый раз били слишком долго, непорядок. Да и скорая большая война в Европе не располагает к экономии на порохе и штыках.
Сказав это, я придвинул к себе бумаги и с невозмутимым видом принялся… дочитывать всё тот же доклад генерал-губернатора Сибири.
Англичанин некоторое время буравил меня взглядом. Его явно заинтересовала тема общеевропейской войны и роли России в предстоящих событиях. Но я не его осведомитель. Сказано достаточно, чтобы англичане задумались.
Скоро в кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Уорд читал.
Девиз этого соглашения, да и всего моего подхода к внешней политике, можно было бы сформулировать одной хлесткой фразой: «Экономика главнее политики». Да, Карл фон Клаузевиц в моем прошлом — а для этого мира в будущем — скажет, что война есть продолжение политики иными средствами. Но история знает множество парадоксальных примеров, когда даже непримиримые враги вели между собой интенсивнейшую торговлю.
Вспомнить хотя бы буржуазную революцию в Нидерландах. Морские гёзы и прочие голландские мятежники вполне успешно и цинично торговали с испанской короной. С той самой короной, которая была их смертельным врагом, чья инквизиция жгла и уничтожала голландцев тысячами! На вырученные от этой торговли с врагом деньги мятежники строили себе новые корабли, покупали оружие — и этим же оружием били испанцев. Гениально и беспринципно.
Почему бы нам, за счет вырученных с торговли средств, не интенсифицировать промышленный переворот? Одна паровая машина сейчас обходится в пять тысяч рублей. Это невероятно много, как по мне. И стоимость можно снизить только большим серийным производством. А на него нужны, соответственно большие деньги.
А еще и богатые русские торговцы — это стране польза. Главное, чтобы они под матрасом деньги не хранили, а развивались, создавали рабочие места. Пусть я своей волей, беря весь удар на грудь, отменю крепостное право… Что? Как в Англии хочу? Чтобы по городам толпы бывших крестьян, а нынче нищих бродяг шлялись? Так британцы вешают таких. Мы — другие, мы гуманнее.
Вот будут рабочие места, освобожу сперва государственных крестьян, потом монастырских. Или наоборот. А дальше… Но только если в страну пойдут деньги из вне.
И так во многом, таковы законы экономики.
Я был уверен: Англии сейчас просто катастрофически нужны ресурсы. Им нужен наш корабельный лес, пенька, деготь. А как нужны русские металлы?
Да, возможно, через два-три десятилетия они разовьют свои мануфактуры так, что смогут покрыть собственным производством всю металлургию. Но прямо сейчас без шведского и русского железа, без строевого балтийского леса англичане уязвимы до крайности. Если им перекрыть этот кислород, они неизбежно начнут скатываться в пропасть, утрачивая