Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева
— Ясно, — уронил он и, обернувшись, громко велел кому-то: — Готовьте третью! Первая степень сложности.
А затем тем же приказным тоном обратился к парням:
— Все в ординаторскую, ваши бывалые коллеги покажут, где это. Сидеть тихо и ждать меня или вашего тренера. И никаких шатаний по палатам!
«Вот этот камушек наверняка в огород Ривера, — подумала я. — Интересно, как Хаас узнал?..»
А меня между тем опять понесли и совсем скоро бережно уложили на больничную койку.
— Полагаю, вас отправлять в ординаторскую бесполезно? — светски осведомился Хаас, и я, кое-как повернув голову, наконец увидела Фулаха. На фоне светлых стен палаты он выглядел особенно мрачным, а тон, каким постановил:
— Не раньше, чем я буду точно знать, что с Картер, — не допускал двоякого толкования.
— Тогда подождите за ширмой, — вздохнул целитель.
Он не шевельнулся, однако стоявшая у стены сложенная ширма сама собой раздвинулась, отгораживая мою койку от остального помещения. Затем Хаас повернулся ко мне и под уточняющие вопросы («Болит? Не болит? Как болит?») принялся с профессиональной ловкостью расстёгивать мою одежду. Прикосновения его были деликатными, а подвеску он вообще снимать не стал — просто сдвинул в сторону.
— Как я и говорил, — наконец выдал он заключение, запахнув на мне рубашку, — сломаны третье и четвёртое рёбра, но лёгкие не пострадали. Обширная гематома вообще мелочь, пусть и неприятная. Лечение: несколько часов под сращивающим заклятием, мазь Геппара и восстанавливающий эликсир. Совершенно не стоит такого беспокойства.
Последнее он произнёс чуть громче, наверняка адресуя Фулаху, а не мне. Тот тоже так решил, потому что серьёзно отозвался:
— И хорошо, что не стоит. Картер сможет попасть на второй полуфинал?
Хаас смерил меня задумчивым взглядом.
— Да, вполне. Но нужно ли это? Если на неё напали…
— Напали на всех нас, — мертвенно-ровно пояснил Фулах. — Игрок проигравшей команды настолько пришёл в отчаяние, что совершил в прямом смысле самоубийственный поступок. И если бы не реакция Картер и не её амулет, работы у вас… возможно, и не было бы.
— Хм. — Хаас выдержал короткую паузу, будто колеблясь. И всё же продолжил: — Это, разумеется, праздное любопытство, но… Что случилось с тем отчаявшимся игроком?
— Заклятие тотального уничтожения, — коротко ответил Фулах.
У меня похолодело внутри — так вот что это была за вспышка! Злосчастного Мр’гроффа попросту аннигилировали!
На лице целителя, впервые на моей памяти, отразилась растерянность.
— Вот так просто? — неверяще спросил он. — Без хотя бы формального разбирательства?
— Думаю, это особенность магического узора Арены. Правила безопасности здесь… (Мне отчётливо представилось, как Фулах поморщился) очень серьёзные во всём, что касается столь прямолинейного их нарушения.
— М-да, — пробормотал Хаас. И задал новый вопрос: — А остальные?
— Не знаю. — Теперь в голосе тренера прозвучала откровенная тоска. — Видите ли, наша победа была технической, и команда соперников попала в распоряжение организационного комитета. Они стояли неподалёку, когда это случилось, но вспышка… Словом, когда я снова смог видеть, их уже не было.
— Да уж, — покачал головой Хаас, — варварство во всей его красе.
— Не мы ставим условия, — хмуро напомнил Фулах, и целитель кивнул, словно его могли видеть из-за ширмы.
И вернул разговор в привычное деловое русло:
— Так как, вы оставляете вашего гроссмейстера под моим присмотром?
Глава 85
Для ответа на столь простой вопрос тренер молчал слишком долго.
— Прежде я бы хотел переговорить с Картер, — наконец произнёс он, и Хаас слегка приподнял брови.
Посмотрел на меня, сам себе кивнул, и ширма, сложившись, вернулась на место.
— Схожу за мазью, — буднично произнёс целитель. — Разговаривайте, но в пределах разумной нагрузки.
Он вышел, и после того как дверь закрылась, Фулах взял стул и сел рядом со мной. Выдержал паузу, оценивающе меня рассматривая, и наконец уточнил:
— Сможешь ответить на несколько вопросов?
— Постараюсь. — Каждое слово до сих пор отдавалось неприятными ощущениями в груди.
— Как ты поняла, что Мр’грофф сейчас ударит?
Я немного растерялась. Как?
— Просто поняла. Предчувствие.
Такой ответ Фулаху не понравился.
— Подумай. Проанализируй тот момент. За любым предчувствием что-то стоит.
Что-то или… кто-то? Снова привет от Индетерминиста?
— Не строй теории, — терпеливо заметил тренер. — Оперируй исключительно фактами.
Фактами. Ну, ладно. И я сосредоточилась на воспоминаниях.
— Я обернулась… Правда, не знаю почему. Увидела, что Мр’грофф смотрит нам вслед. Вспомнила, с какой ненавистью он посмотрел на Ривера там, на Арене. Ну и… закричала. Честное слово, — глупость, но я чувствовала себя проштрафившейся, — не могу припомнить ничего больше.
Тренер кивнул:
— Хорошо. Этого вполне достаточно, — однако по морщинке между его бровей было ясно: ничего подобного.
Я хотела виновато вздохнуть, но не смогла набрать в грудь достаточно воздуха. А Фулах вдруг спросил:
— Как ты хочешь: остаться здесь или перебраться в нашу гостиную? Хаас прав, травмы не слишком серьёзные. А мы сможем перенести тебя аккуратно.
До этого момента я совершенно спокойно воспринимала, что несколько часов побуду в лазарете. Однако странный вопрос тренера заставил активизироваться моего внутреннего параноика. Фулах считает, что здесь мне грозит опасность? Среди бела дня, когда кругом полно народа?
— Н-не знаю, — ответила я с запинкой. — Вы думаете, лучше перебраться в гостиную?
Тренер криво усмехнулся.
— Тоже не знаю. Нет поводов считать, что в лазарете с тобой может что-то случиться. И всё же…
Он замолчал, и я подхватила:
— Шёпот Индетерминиста?
— Можно и так сказать, — в тон мне ответил Фулах, и я прикусила губу.
Будь у него хотя бы крошечное обоснование, тренер без вопросов забрал бы меня отсюда. Потому вполне возможно, что это был голос уже его внутреннего параноика. Однако последнее слово оставили за мной, а я теперь и сама сомневалась, как правильно.
Затянувшуюся паузу прервало появление Хааса.
— Поговорили? — осведомился он, без стука входя в палату. — Прекрасно. А теперь уступайте место.
Фулах молча поднялся и отошёл, забрав с собой стул. Целитель же разложил на прикроватной тумбочке принесённые вещи, вернул на место ширму и занялся лечением.
Прежде всего, он напоил меня уже знакомым на вкус эликсиром. Затем открыл плоский ящичек, достал оттуда палочку, больше всего похожую на красный восковый карандаш, и принялся рисовать прямо у меня на груди странный геометрический узор.
«Почувствуй себя жертвой культистов», — не без чёрного юмора подумала я. Однако неприятных ощущений от узора не было, наоборот, тупая боль стала заметно тише. А после того как поверх узора на кожу нанесли толстый слой пахнувшей травами мази, вообще почти сошла на нет.
— Когда линии исчезнут полностью, рёбра