Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

чем у остальных. У меня фишек было меньше, чем у любого из них, и я с самого начала играл в другое. В шахматы, где не важно, сколько у тебя денег, а важно, на сколько ходов вперёд ты видишь доску. Фонд ради программистов. Фильм ради Виды. Бронь ради побережья. Батарея ради второго Вифона, о котором ещё никто не знает. Ходы, которые по отдельности выглядят мелкими и не пугают никого за покерным столом, потому что там смотрят на ставки, а не на доску.

Когда они наконец обернутся к доске, партия будет закончена.

Работа закрутила меня так быстро, что в какой-то момент дни начали отличаться друг от друга только списком проблем. Я пытался объять необъятное и уже почти смирился с тем, что это невозможно. Для новых батарей требовались дополнительные мощности, а технологический процесс оказался сложнее, чем хотелось бы. Оборудование, люди, сырьё, отдельные помещения, новые подрядчики.

Стоило решить одну задачу, как рядом появлялись две следующие. Зарплаты, сроки, бесконечный ремонт бывшего завода. Постоянные доработки Виды, новые функции, исправления старых функций и исправления того, что сломалось после исправления. Иногда мне начинало казаться, что нормальная работа компании заключается не в том, чтобы что-то создавать, а в том, чтобы бесконечно чинить последствия собственного роста.

Штат тоже продолжал пухнуть. В отделе модерации появились ещё две девушки, и теперь там окончательно образовался какой-то цветник. Программисты ходили по коридору заметно чаще, чем раньше, разминали шеи, плечи и совершенно случайно замедлялись возле открытой двери. Девушки дверь больше не закрывали, видимо быстро поняли, какое представление им досталось бесплатно. Каждый новый программист, который проходил мимо, украдкой заглядывал внутрь и тут же сопровождался приглушённым смехом. Через пару дней парни начали смотреть строго перед собой, но почему-то маршрут через этот коридор популярности не потерял. Не удивлюсь, если они начнут ходить боком, приставными шагами или как крабы.

Я уже перестал считать, сколько вообще человек работало в модерации. Пятнадцать? Двадцать? Больше? Этим занималась Мария, и меня подобное положение вещей вполне устраивало. Моей задачей становилось найти деньги, определить направление и не дать всем этим людям сидеть без дела. Сколько именно стульев нужно заказать и кто сегодня вышел на работу, пусть считает кто-нибудь другой.

С кухней наконец закончили. Эстелла окончательно прижилась и, судя по всему, уже воспринимала офис как собственное хозяйство, куда мы просто приходили мешать ей работать. Закупили мебель для столовой, расставили нормальные столы и стулья, так что теперь сотрудники хотя бы перестали есть над клавиатурами. Офис понемногу становился похож на место, где действительно можно жить большую часть дня, а не на захваченный программистами промышленный объект.

Снаружи изменения были заметны ещё сильнее. Логотип Vida уверенно сиял на фасаде бывшего завода, старый кирпич отмыли, часть металлоконструкций сохранили специально, а новые стеклянные вставки и освещение неожиданно хорошо легли на промышленную основу. Получилась странная смесь исторического лофта, памятника трудовому классу и офиса технологической компании, которая собиралась менять страну. Ядерная смесь, но мне нравилось. Старый завод наконец приобретал человеческий вид и одновременно не терял прошлого, будто мы не пытались стереть его историю, а просто заставляли работать дальше.

Параллельно я не забывал и про столичный университет. Человек ректора, который слишком уж нагло вымогал деньги, продолжал меня раздражать, поэтому я попросил Захара аккуратно за ним присмотреть. Никаких подвигов не требовалось, просто понять, с кем общается, что делает и насколько вообще привык брать лишнее.

Захар нашёл человека в тот же день.

Иногда мне начинало казаться, что у него существует специалист буквально на каждый случай жизни. Причём перечень навыков у этих людей наверняка начинался где-то с ремонта замков и заканчивался высадкой на Луну. Захар действительно умел собирать команду. Если бы завтра мне пришло в голову украсть президента другой страны прямо из его постели, он, скорее всего, лишь нахмурился бы, сделал пару звонков и через час привёл какого-нибудь молчаливого мужчину лет сорока.

Вот, сеньор Виктор, это Хосе. Специалист по похищению президентов. Ещё играет на пианино и пишет стихи, но это уже к делу отношения не имеет.

Я почему-то был почти уверен, что именно так всё и произошло бы.

На фоне всего этого выход игровой платформы умудрился стать ещё одной головной болью, хотя именно его мы ждали несколько недель. В пятницу вышел третий рекламный ролик, а сегодня была суббота. С самого утра платформа уже работала на полную мощность. В магазине появились первые игры, пользователи регистрировались, создавали профили, добавляли друг друга и постепенно осваивали то, что ещё неделю назад для большинства существовало только в виде красивых обещаний.

Первый ролик в понедельник породил почти безумный интерес. Его разбирали покадрово, искали знакомые игры, спорили о том, что именно мелькнуло на экране, гадали о механике платформы и пытались понять, какие функции мы собираемся открыть. Люди умудрялись находить смысл даже там, где дизайнер просто поставил декоративную иконку. В комментариях появлялись целые теории, часть которых была настолько убедительной, что я сам начинал сомневаться, не планировали ли мы чего-то подобного.

Второй ролик породил вопросов не меньше. Мы сделали его ярче и информативнее, показали совместную игру, достижения, очки, профили, систему друзей и уникальную игровую косметику. После этого занервничали уже разработчики. Они буквально оборвали телефон Еве, которая пока продолжала работать удалённо и теперь большую часть дня занималась тем, что успокаивала взрослых людей, внезапно столкнувшихся с реальной аудиторией.

Именно аудитория напугала их сильнее всего.

До этого они делали игру практически в вакууме. Были сотрудники, знакомые, тестировщики, несколько журналистов. Теперь под рекламными роликами сидели десятки тысяч совершенно незнакомых людей, которые не собирались щадить чужие чувства. Одни хвалили, другие придирались, третьи заранее объявляли всё провалом, четвёртые требовали функции, которых никогда не обещали. Разработчики впервые услышали собственную аудиторию по-настоящему, увидели её масштаб и приняли всё это прямо на себя. Расстроились, разозлились, испугались и, судя по звонкам Еве, начали дружно сходить с ума.

Скепсиса тоже хватало.

«А если Vida закроется, мой прогресс и игры исчезнут?»

«Почему я должен платить за то, что даже потрогать не могу?»

«Играем в браузере без установки, дожили, что дальше? Порн* без женщин?»

Вопросы были нормальные. Некоторые даже полезные. Просто когда их задаёт не один человек на встрече, а несколько тысяч одновременно, разработчикам почему-то становится страшнее.

Я сидел за столом с утренним кофе и листал комментарии под третьим роликом. Счётчик просмотров продолжал медленно ползти вверх. В соседнем окне были открыты статьи