Его враг – его жена - Ника Давыдова

Я посмотрела на него и замерла. В его потемневших глазах не было отвращения к чужой физической оболочке. Он смотрел сквозь черты предательницы, видя ту, кто прятался внутри. Настоящую меня.

Щеки мгновенно вспыхнули, заливаясь густым, обжигающим румянцем. Я совершенно растерялась, не зная, куда деться от этого взгляда. Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук сейчас услышат во всем доме. И вместе с этим смущением пришло кристально ясное понимание.

Лучшей мотивации выжить на всем белом свете мне просто не найти.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня. На мое собственное лицо. Я хочу касаться его своими настоящими руками, улыбаться ему своими губами, быть с ним собой, а не носить чужую маску. Я хочу узнать, каково это — когда Аэлрик Кидрален целует и обнимает не просто мою душу, запертую в чужой клетке, а меня целиком. И ради того, чтобы вернуть свое тело, вырвать его из лап смерти и Тьмы, я готова пройти через любой кошмар грядущей ночи. Я должна выжить. Во что бы то ни стало.

Я нервно сглотнула подступивший к горлу ком. С огромным трудом заставив себя выровнять сбившееся дыхание, я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Тогда учите меня… дальше.

* * *

За изматывающими тренировками незаметно наступил вечер.

Сначала, в первый час после того сумасшедшего поцелуя, у меня не было абсолютно никакой концентрации. Губы все еще предательски горели, тело помнило касания властных рук, а мысли упорно возвращались к бархатному тембру его голоса. Каждый раз, когда Аэлрик оказывался близко, чтобы поправить меня, или еще раз показать свой источник, я сбивалась, и все становилось совсем плохо.

Но время неумолимо утекало. Солнце за высокими стрельчатыми окнами опускалось все ниже, окрашивая длинные коридоры особняка в тревожные багровые тона, и мне пришлось взять себя в руки. Холодный металл запасного ключа, который я в короткий момент одиночества успела перепрятать из рукава в более надежное место под лифом платья, служил отличным, отрезвляющим напоминанием о реальности.

Мы перемещались по всему особняку и даже выходили на территорию прилегающего сада, с каждым разом увеличивая расстояние между нами, чтобы я научилась отправлять импульс как можно дальше. Аэлрик уходил в дальние крылья дома, прятался за толстыми каменными стенами и магическими щитами, а я раз за разом закрывала глаза, погружалась в себя, отыскивая свой внутренний свет, а потом пыталась отправить его к сильварху.

И с каждым разом отыскивать золото его ауры мне удавалось все лучше и лучше. Его свет стал для меня настоящим маяком в сгущающихся сумерках, отзываясь на мой мысленный зов надежным, защищающим теплом.

— На сегодня достаточно, — произнес Аэлрик, забирая меня из библиотеки после моей очередной, самой дальней удачной попытки. В его голосе звучало искреннее одобрение. — Вы делаете невероятные успехи, Шаэри. Думаю, нам нужно передохнуть и вместе поужинать. Силы вам еще понадобятся.

Ужин прошел в небольшой столовой. Атмосфера за столом поначалу казалась немного неловкой — мы оба старательно избегали прямых взглядов и разговоров о том, что произошло днем в кабинете. Но при этом в этой тишине, прерываемой лишь негромким звоном столового серебра, было немного уютнее, чем обычно. Словно тот поцелуй сорвал между нами невидимую стену.

— Шаэри, — вдруг нарушил тишину Аэлрик, откладывая приборы и внимательно глядя на меня. — Вы не будете против, если вашу подругу сегодня заберет к себе Диврен?

Я удивленно подняла брови. Зачем это?

— Он адвокат, а не военный, — спокойно, по-деловому пояснил сильварх. — У него дома нет таких арсеналов и мощных защитных систем, как у меня, но парадокс в том, что именно поэтому там сейчас безопаснее. Особенно в ближайшее время, когда мы не знаем, кому можно доверять, кому нет. К тому же, этой ночью меня не будет в доме, как и приставленной ранее охраны.

Я открыла было рот, чтобы высказать свои сомнения насчет того, как Элвенн отреагирует на перспективу ночевать у тарэна, с которым она не ладила совершенно, но Аэлрик, видимо, неправильно истолковав мою заминку, поспешно добавил:

— Вы не переживайте. Диврен — исключительно воспитанный мужчина. Он не позволит себе ничего лишнего в отношении молодой девушки. За ее честь можете быть абсолютно спокойны.

Я едва сдержала смешок, спешно пряча дрогнувшие в улыбке губы за чашкой со сладким чаем. Воспитанный мужчина? Интересно, а господин Хранитель вообще видел, как Элвенн с Дивреном общаются? Они же собачатся друг с другом при каждой встрече так, что искры летят и кажется, будто вот-вот начнется полномасштабная драка! Впрочем, за честь Элвенн я действительно не переживала — зная характер подруги, скорее уж Диврену понадобится защита от нее, если вдруг он что-то не так, не дай Свет, сделает.

Но, если отбросить веселье, я вынуждена была признать правоту сильварха. Элвенн, возможно, будет безопаснее в другом месте сегодня. Но не разозлится ли она, если я приму такое решение, не посоветовавшись с ней?

— А нельзя ли ее просто отправить домой? — с надеждой спросила я. — В нашей квартире она бы точно никому не помешала.

— Ни в коем случае, — категорическим, ледяным тоном отрезал Аэлрик, и его лицо мгновенно посуровело. — Во внешних кругах города сейчас с Тьмой совсем худо. Патрули не справляются с нагрузкой, прорывы случаются все чаще. Отпускать ее туда одну сейчас, на ночь глядя — это самоубийство. Диврен живет в хорошем, защищенном квартале. Там она будет в безопасности.

Я вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно, и кивнула.

— Хорошо.

— Тогда я отправлю вестника Диврену, и он заедет за лаэрой, когда она закончит работу.

— Только можно я тоже ей отправлю послание? А то боюсь, ваш друг может пострадать, если я не предупрежу Элвенн заранее.

На губах Аэлрика мелькнуло что-то, подозрительно похожее на злорадную усмешку, но потом он все-таки спокойно ответил:

— Конечно.

Глава 34

Запасной ключ, холодящий кожу под плотной тканью лифа, так и не понадобился.

Когда мы поднялись в выделенные мне покои, тишина между нами стала почти осязаемой, и вся легкость куда-то резко испарилась. Аэлрик остановился посреди комнаты. В тусклом свете магических светильников его лицо казалось высеченным из камня. Я видела, как в нем бьются непримиримые силы: долг Хранителя, помноженный на отчаянное желание защитить меня, и понимание того, что есть только один правильный выбор, и все.

Он молчал, кажется, целую вечность. Затем шумно, прерывисто выдохнул