Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

Можно было бы смягчить вопрос, но Ривер решил обойтись без дипломатии. И если бы Лиэслиа ответил уклончиво или просто закрылся, его рассказ немедленно перешёл бы в разряд попыток дезинформировать противника. Тарбриндский маршал тоже это понимал и потому, несмотря на прошедшую по его телу судорогу, ответил с исчерпывающей прямотой.

— Ты сам видишь, что со мной стало. Этот целитель, Хаас, не даёт прогнозов, но я не дурак: прогнозы крайне дурные. Боль прорывается даже через заклятия, а ведь долго использовать их нельзя — может не восстановиться чувствительность. Поэтому рабство меня не пугает — моя участь гораздо страшнее. И виноват в этом он.

Ривер изогнул бровь.

— Далйет?

Лицо Лиэслиа исказилось совсем уж до жуткой маски.

— Я мешал его гениальному ходу, и он просто скинул меня с доски. Мог бы убрать, но предпочёл швырнуть в третий бой подряд. Зная, что мне не выстоять. А после даже не соизволил прийти сюда — пусть даже тайком, как ты к своему офицеру.

— И теперь ты мстишь, — ровно констатировал Ривер. На память почему-то пришли слова Картер: «В команде друг друга не подсиживают… если, конечно, хотят выжить на Арене Смерти», и от них стало неприятно на душе.

Словно между ним и покалеченным Лиэслиа могло быть что-то общее.

— Мщу, — согласился тарбриндец, не догадываясь о мыслях и чувствах собеседника. — Ты используешь то, что я рассказал?

— Я передам всё тренеру. — Риверу не хотелось давать конкретных обещаний. — И надеюсь, ты ошибаешься насчёт своей… травмы. Хаас — специалист высшей категории.

Лиэслиа промолчал, но так, что стало понятно: он уже ни во что не верит. И хочет одного — утянуть за собой того, кого считает виновным в своей беде. А то, что при этом пострадают ещё шестеро, его, похоже, совершенно не волновало.

— Поправляйся. — Ривер понимал, насколько фальшиво прозвучало пожелание, однако иного ему на ум не пришло. — Я пойду, пока меня не обнаружили.

Тарбриндец едва заметно кивнул — ему каждое движение давалось с трудом. И Ривер, по-глупому помявшись, вышел из палаты.

Ему повезло: коридор был пуст, и ничто не помешало быстрым шагом дойти до ординаторской. Ривер торопливо скользнул в неё, и когда закрывал дверь, услышал характерный шум каталки — с Арены везли нового пострадавшего.

— Семь богов, ну и дерьмо! — вырвалось у него, и поднявшийся навстречу Джар обеспокоенно спросил:

— В смысле? С Торном плохо?

— Торн без сознания, — мрачно ответил Ривер. — Думаю, в искусственной коме — я читал, что в таком состоянии магия лучше восстанавливается. Но главное не в этом.

И он, освобождаясь от «маскарадного костюма», коротко пересказал всё, что узнал от покалеченного маршала.

— Мда, — только и прокомментировал Джар. Помолчал и неожиданно добавил: — Повезло нам, да? Не думаю, что тренер смог бы узнать столь секретную информацию о противнике.

— Повезло? — Ривер уловил намёк. — Думаешь, снова происки этого… Индетерминиста?

Джар с непроницаемым видом пожал плечами.

— Кто его знает. Но тренеру надо обо всём рассказать, и как можно скорее. Пусть нас за нарушение приказа по голове не погладят.

— Угу. — Ривер вернул хламиду и шапочку в шкаф. — Пусть только Хаас появится, попрошу, чтобы вызвал Фулаха.

Закрыл дверцу и на мгновение замер, продолжая держаться за её ручку.

Интересно, если бы Картер не была до сих пор гроссмейстером… Состоялся бы его разговор с Лиэслиа или нет?